Инспектор и бабочка

– У вас есть собака, Лаура?

– Что?

Икер и сам понимает, что сморозил глупость, но отступать некуда, иначе покажешься еще большим дураком.

– Собака…

– Я не люблю собак. Кошки – вот кто мне по душе. Вы почему спросили про собаку?

– Мне показалось, у вас должна быть собака… Большой такой пес…

– Я работаю по шестнадцать часов в сутки, так что мне не до собак. – В голосе Лауры слышна легкая укоризна. – А что касается той записки… Я прочла ее.

– Сунули в нее нос совершенно случайно, да? Кому она адресовалась?

– Никому.

– Как это «никому»?

– А вот так. – Лаура явно насмехается над замешательством инспектора, тянет время. Месть за идиотский вопрос о собаке, не иначе.

– Но вы же кому-то ее передали?

– Никому я ее не передавала. Всего-то и нужно было, что оставить записку на доске в «Папагайос». Знаете, в некоторых барах висят такие доски для всяких посланий…

– М-м… Примерно представляю. Пробковые?

– Именно! Кто бы отказался сделать это за двадцать евро? На жалованье горничной особо не разгуляешься, так что лишняя копейка никогда не помешает.

Ну конечно! Двадцать евро – именно такова стоимость входного билета в клуб «обходительных молодых людей». Мотивы Лауры абсолютно ясны, но мотивы пижамного покойника по-прежнему скрыты в тумане. Утоплены в луже крови, разлитой по подушке. Почему он сам не отправился в тапас-бар «Папагайос»? Почему нужно было привлекать к этому третьих лиц? Тем более таких сомнительных, как физиономия Лауры…

– Так что же было в записке?

– Ничего особенного.

– И всё? Вы хорошо запомнили?

– На что-что, а на память я никогда не жаловалась, говорю же вам!..

– Именно «двадцать тридцать»?

– Да.

– Интересно, как человек, которому была адресована записка, понял бы, что это послание именно для него? Ни для кого другого…

– Вы у меня спрашиваете? – надменно интересуется Лаура.

– Нет. Просто рассуждаю вслух.

– А вот Арбен, мой приштинский деверь, обязательно бы спросил…

– И что бы вы ему ответили?

– Что то была не простая бумажка.

– Что значит «не простая»?

– Купюра, вот что это было! – Голос Лауры исполнен торжества. – Я таких купюр в жизни не видала, уж больно она цветастая. И до страны, где ею расплачиваются за фасоль и свежую рыбу, мне тоже не доехать.