Купель дьявола

 – Что такое восемьсот тысяч? Может, она стоит двадцать миллионов… Или пятьдесят.

– Никто не даст тебе пятьдесят миллионов за картину, никто, слышишь?.. Даже Ван Гог на последнем «Сотбисе»…

– Вот аукцион и покажет. У Ван Гога куча работ, а у нашего голландского мистического мальчика только четыре сохранившихся. Поставим первоначальную цену в девятьсот тысяч, чтобы не обидно было…

– Ты задираешь планку, Снегирь. Сразу видно, что ты никогда не занимался рынком.

– Ты, можно подумать, большой специалист.

– Даже не очень большой специалист знает правила.

Картины – это такой же товар, как и все остальное. Реклама и торговая марка – вот что важно. Ван Гог – это уважаемая торговая марка. То же самое можно сказать о Рубенсе, да Винчи и Микеланджело. Никто до сих пор не может с точностью сказать, сколько работ у них было… Периодически всплывают все новые.

– А Босх? – прищурился Лавруха.

– Босх – это модно. Это хороший тон. Это устоявшееся раскрученное имя. Попса, если можно так выразиться.

– Ну, ты загнула, Кэт… Босх – и вдруг попса.

– В хорошем смысле. Он общеупотребим. Это целый пласт культуры. А что такое Лукас ван Остреа? Нидерландская страшилка, полумистическая сказочка, известная лишь узкому кругу специалистов…

– Но ты же сама говорила, что мы огребем бешеные тысячи, – сразу же сник Лавруха.

– Я и сейчас этого не отрицаю. Устрица может быть безумно интересен исследователям и музеям. Но они таких крупных свободных денег не имеют. А у коллекционеров свои приоритеты.

Им нужны только имена, проверенные временем и беспроигрышные. Это как старое вино, Снегирь…

– Значит, старое вино, – Снегирь прищурился. – Ладно, хотел скрыть, но придется… Тут ко мне одно чмо голландское яички подкатывало, дало сто долларов, только чтобы посмотреть на Лукаса Устрицу, а ты говоришь «планку задираешь»…

– А ты? – Я подивилась цинизму Снегиря.

– Позволил одним глазком взглянуть.

– Черт! Мы же договорились никому не показывать «Всадников» до аукциона.

– Двести долларов нам всегда пригодятся.

– Ты же сказал – сто.

– Я повысил цену. «Всадники» того стоят, к тому же с тобой в придачу. Оно и сейчас любуется.

– Кто?

– Да чмо голландское.

– Ты оставил его с картиной один на один? – Я даже задохнулась от возмущения.

– Почему же «один на один»? Там Ванька, он присмотрит.

– Едем!

– Куда?

– К картине! А вдруг он задумал украсть ее?

– Не похоже, – сказал Снегирь, но все-таки поднялся и подтянул штаны.