Мария в поисках кита

Часа через полтора подобного артобстрела пространство вокруг нас начинало неуловимо меняться. А потом… Потом в голове у меня как будто переключался какой-то тумблер. И я видела своего парня, как в кривом зеркале: недоумком, альфонсом и просто малосимпатичной личностью. Страшно даже подумать, какой он видел меня!.. Зато ВПЗР торжествовала. И, торжествуя, всегда уходила по-английски: «Воркуйте, голубки, а я отлучусь ненадолго. Пойду, попудрю носик».

Не было случая, чтобы она вернулась обратно.

А мы еще некоторое время сидели в ожидании. Альфонс и корыстолюбивая самка. Недоумок и шлюшонка. Малосимпатичная личность мужского рода и малосимпатичная личность – женского. А потом выкатывались из заведения, заплатив астрономическую сумму за сожранные ВПЗР деликатесы и выпитое коллекционное вино. К слову сказать, две трети моих воздыхателей проверку ресторанным счетом не прошли, заявив, что не собираются отдавать свои кровные за причуды «скверной бабы, пусть она и трижды известная, мать ее, писательница».

После чего наши отношения заканчивались сами собой, по обоюдному согласию сторон.

К чести оставшейся одной трети – она все же платила. Шмыгнув носом и дернув кадыком.

Но отношения все равно заканчивались, так как над ними (неизвестно почему) довлела смоделированная ВПЗР кривозеркальная реальность.

Всякий раз я спрашивала у себя: «Что это было?» Всякий раз давала себе слово уничтожить ВПЗР морально. Уволиться, высказав все, что думаю о ней. Смазать по физиономии напоследок. Или попросту плюнуть в нее.

И всякий раз ничего путного из этого не выходило.

Во-первых, потому, что в первые сутки после своей Глобальной Ресторанной Пакости ВПЗР была недостижима. В прямом смысле: ее рабочий кабинет был заперт изнутри, а на дверях висело сразу четыре таблички «DO NOT DUSTIRB!», прихваченные в свое время из самых разных гостиниц.

«Ну ничего! Все равно выползешь! Хотя бы в сортир! Хотя бы на кухню – утянуть кусок холодного мяса из холодильника! Тогда и получишь сполна, бампером по харе», – утешалась я мстительными мыслями. И устраивалась на кресле против дверей в кабинет.