Мария в поисках кита

– И что вы видите в данный конкретный момент?

Теперь это даже не театр, а кинематограф, вернее – синематограф начала XX века. Жесты чудовищно преувеличены, мимика доведена до абсурда, одним словом – Supermelodrama с убийственным финалом. Что-то вроде «Антоша, погубленный корсетомЪ». ВПЗР не просто закрывает глаза, она изо всех сил зажмуривает их. И картинно простирает руки над столом.

– Вижу мужчину… Молодого человека восхитительной наружности… В свитере грубой вязки, в куртке с капюшоном. Он стоит на скале, подставив лицо ветру.

Он говорит: «Я ждал тебя все эти годы, любовь моя…»

Чудовищный текст. Абсолютно непохожий на те тексты, которые обычно выскальзывают из-под пальцев ВПЗР. То есть отдельные слова встречаются (за исключением, пожалуй, слова «любовь») – но совершенно не в тех комбинациях. А данные комбинации – пошлость и мезальянс!

Примечание: Слово «любовь» ВПЗР не употребляет принципиально. И абсолютно сознательно. Предпочтение отдается не синонимам даже, а антонимам. Так, по мнению ВПЗР, интереснее.

Забористее. Так можно закрутить интригу до последней возможности. Аллюзии на тему слова «любовь», развесистые, как клюква, метафоры и прочие коннотации – тоже наше все. И она еще хочет добиться понимания! Признания и иных (коннотативных) вещей. Наивная чукотская девушка!..

– А кому он это говорит? – спрашиваю я у ВПЗР. – Вам?

– Почему – мне? Тебе. Он говорит это тебе… Я для него слишком недостижима. Разница в потенциалах чудовищная. И большинство людей ее чувствует – на подсознательном уровне… Он, может, и хотел бы упасть на хвост именно мне, но… Бодливой корове бог рогов не дает.

А ты тоже вариант. И не самый худший. Ты ведь у нас сущая прелесть, Ти…

Ненавижу эту вэпэзээровскую черту: вроде говорит тебе комплимент, но ощущение такое, что опускает в бочку с нечистотами. Злиться на это – себе дороже, проще – не замечать. Иначе механизмы самосохранения и самооценки заклинит к чертовой матери.

– Он что, русский? Тот парень на скале…

– Почему – русский? Вряд ли русский… Что делать русскому на испанском острове, да еще в куртке с капюшоном? Он испанец.

Скорее всего. Или швед…

– Но если он испанец или швед… Как вы можете понять, что именно он говорит? Вы же не знаете ни испанского, ни шведского.

ВПЗР не так-то просто поймать за руку:

– Если уж на то пошло, шведы говорят на английском, который, как всем известно, я знаю в совершенстве.

– Швед на испанском острове – такой же нонсенс, как и русский.