После любви

И все они меня разочаровали.

По ходу пьесы мне не мешало бы вступиться за честь и достоинство неведомых мне соотечественниц, но… Я так давно живу вдали от Родины, что почти не чувствую себя русской. Как не чувствую себя ни француженкой, ни марокканкой; при известных обстоятельствах я могла почувствовать себя доской для серфинга, или доской для разделки рыбы, или нитью, на которые Ясин нанизывает свои бесконечные бусины, или ключом от любого из двадцати семи номеров отеля – но и этого до сих пор не произошло.

Мне стоило бы подвергнуть Алекса Гринблата обструкции – по ходу пьесы. Кто ты, собственно, такой, чтобы через губу бросать: «все они меня разочаровали». Хрен моржовый, как сказали бы мои питерские друзья. При встрече я бы вряд ли их узнала, что не умаляет точности и широты выражения моржовый хрен.

– Они тоже писали вам письма?

– Если и писали, то уже после того, как я указывал им на дверь. Эти письма я не читал.

– Мне повезло.

– Вы еще не представляете, насколько сильно вам повезло.

Лицо Алекса Гринблата парит в нескольких сантиметрах от моего собственного лица. Внезапно побледневшее, оно кажется мне лотерейным билетом с водяными знаками глаз, водяными знаками рта, подбородок тоже не забыт. Лотерейный билет, он нашептывает своему счастливому обладателю: ты выиграл, выиграл, ты сорвал джек-пот, дружок! – осталось только выяснить, какую сумму сдерут в качестве налога, и уже потом радоваться.

Если будет, чему радоваться.

– …Вы еще не представляете, Саша.

– Так просветите меня, Алекс.

– Не сейчас.

– А когда?

– Что вы делаете завтра?

– То же, что и всегда. У меня полно дел в отеле.

– А если я умыкну вас… Скажем, с утра? Мы могли бы позавтракать вместе… Это не слишком нарушит ваш распорядок?

– Не слишком.

– Значит, мы договорились? Часов в десять. Вас устроит?

– Вполне.

– Отлично. В десять на ресепшене. А теперь разрешите откланяться.

Прежде чем я успеваю сказать что-либо, Алекс Гринблат исчезает.

Не отходит от балконных перил, не скрывается за дверью, а именно исчезает. Никогда прежде я не участвовала в лотереях, но и без того знаю, что цена всем этим страстям – полный ноль. Зеро. Даже Алекс Гринблат не убедит меня в обратном. Знаменитый галерист и теоретик современного искусства. Vip-персона и Спаситель мира.

Хрен моржовый.

* * *

…Мне не хотелось бы столкнуться с Домиником.

Пусть будет кто угодно, включая Жюля и его приятеля Джима.