После любви

)]

Для слабо видящих аршинные буквы или вовсе не умеющих читать предусмотрены еще и пиктограммы.

Жюль просто-напросто проигнорировал их и инструкцию заодно, до меня доносится вчерашняя история про взрыв в лондонском автобусе, рассказанная Франсуа Пеллетье, и еще одна история – про sms-сообщение, отправленное двоюродным братом (по версии Жюля – это брат его приятеля, скромника Джима), и, под финал, я слышу печальную балладу о Мерседес, сладкой, как яблоко. Чертов Жюль взял ее напрокат у студентика Мишеля, теперь Мерседес – его возлюбленная, заколка и кольцо – вот и все, что осталось в память о ней, Жюль безутешен.

Он был безутешен все это время, он страдал, и вот сегодня… сегодня свершилось чудо и он встретил девушку, так похожую на Мерседес, Джим может подтвердить это, не так ли, Джим?

Джим, покачивающийся на волнах музыки, рассеянно кивает.

Этого недостаточно, чтобы рука Жюля утвердилась на плече девицы, Жюль еще не знает, что бывает с теми, кто не читает инструкций по применению.

Я – знаю.

Взрывоопасная (explosive!) Барбарелла-Эммануэль прыскает в кулак и, качнувшись на стуле, с легкостью избавляется от руки Жюля. Иногда такое случается, сквозь смех говорит она, и при других обстоятельствах я ни за что бы тебе не сказала, но и молчать невозможно. У меня тоже был парень, я и тоже любила его, и он тоже погиб. И я была безутешна.

– И? – жаждет продолжения Жюль.

– На тебя он не похож. Но это не главное.

– А что же главное?

– А то, – девица заговорщицки понижает голос, – что он был одним из тех, кто подорвал мадридскую электричку.

Возможно, ту самую, в которой тряслась твоя Мерседес. Даже скорее всего.

– Он был террористом-смертником?

– Тогда я этого не знала.

– Вот черт!

– Еще бы не черт. Я потрясена. А ты?

Жюль машинально кивает.

Правды в словах девицы не больше, чем в словах Жюля, но он просто вынужден реагировать на них – именно как на правду. Все, что для этого необходимо: скорбная гримаса, шумный вдох и шумный выдох.

И залпом выпитый бокал, точно такие же стоят и перед Джимом, и перед девицей, жидкость в них – янтарного цвета, то ли бренди, то ли коньяк. После бренди (коньяка) Жюль фыркает носом, слегка поворачивает голову и замечает меня. Я поймана на месте преступления так же, как и сам Жюль: он споткнулся на жалкой манипуляции образом, придуманным не им, я – на подслушивании и подглядывании за этой манипуляцией. Я нисколько не расстроилась.

Даже забавно.