Смерть на кончике хвоста

«Не будь харыпкой… Приобщись к цивилизации, в конце концов…»

– Замечательно. – Наталья подошла к платяному шкафу и решительно распахнула створки.

Арсенал обольщения оставлял желать лучшего: пара летних сарафанов, костюм двоюродной сестры из Петрозаводска, забытый ею в последний приезд. Два свитера – с люрексом и без. Облысевшая ангора. И – венец высокой моды – вечернее платье из сомнительного качества панбархата.

– Убийца! – Нинон театрально воздела руки. – Позоришь высокое звание женщины.

Признайся, все это время ты тратила деньги только на своего ташкентского альфонса?

– Нет, – огрызнулась Наталья. – Все это время я кормила его грудью…

– Ну, теперь он отчалил, благодарение небесам. Пусть возьмется за ум, мандаринами на рынке поторгует, актеришка. Я с самого начала была против этого мезальянса…

– Нинон, мандаринами торгуют абхазы. А узбеки торгуют курагой, – проявила недюжинную осведомленность Наталья.

– Да хоть финиками…

– Не заводись, пожалуйста…

Нинон вывалила все барахло из шкафа на диван и принялась придирчиво его осматривать.

– Та-ак… Ничего возбуждающего я здесь не нахожу. Жаль, что размеры у нас не совпадают, есть у меня один провокационный костюмчик «следуй за мной»… Сексапильный верх и игривый низ…

Наталья представила тушу Нинон в провокационном костюмчике «следуй за мной» и прыснула. Нинон, чуткая к колебаниям настроений подруги, рухнула на диван, прикрылась полуистлевшим панбархатом и тоже захохотала.

– Ну вот ты и возвращаешься к жизни. Жду тебя завтра в половине седьмого на выходе из метро у Дома книги.

* * *

К половине седьмого Наталья опоздала.

Чертов Владимир Воронов, новую книжку которого она приобрела на развале, спутал ей все карты. Воронов был любимым писателем Натальи и с периодичностью раз в три-четыре месяца выстреливал новым детективом. Воронова Наталья открыла для себя случайно, чуть больше года назад, когда последний раз ездила домой, в Днепропетровск.

Уже на вокзале она купила несколько книжонок в аляповатых обложках сомнительного качества. Авторы подозрительно походили друг на друга кондовыми русскими фамилиями и все как один страдали литературным слабоумием. Самыми распространенными словами в этом тоскливом чтиве были: мошонка, ментовка и «макаров». А самым распространенным объяснением в любви считалось «возьми его в руки, детка…». Но Воронов… Воронов не был похож ни на кого.