Смерть на кончике хвоста

Для того чтобы представить место «Лели» в тюремной камере, не нужно было обладать богатым воображением.

Из соображений безопасности Леонид Леля пошел еще дальше: он поступил на юридический и благополучно окончил его. С красным дипломом. Чтобы сейчас, прокантовавшись в органах почти десять лет и дожив до тридцати пяти, трястись в «козле», спешащем на свидание с очередным жмуриком.

Впрочем, жмурик оказался далеко не очередным.

Леля понял это сразу, как только оказался на месте. Новехонький «Ниссан Премьера» был со всех сторон зажат машинами гаишников.

Здесь же, всего лишь в нескольких метрах, стоял «рафик» их управления, а прикомандированный к Леле оперативник Саня Гусалов вместе с экспертом Курбским колдовали над раскрытым багажником иномарки. Леля мимоходом кивнул Сане, сунул руку эксперту и заглянул в темное чрево.

На самом дне багажника лежало скрюченное тело мужчины лет сорока пяти – телефонное наитие и здесь не подвело его. Из одежды на мужчине были только брюки и носки. Половина черепа с воронкой на месте правого глаза была залита почерневшей, спекшейся кровью.

– Что скажешь? – поинтересовался Леля у эксперта.

– Что тут говорить? Вскрытие покажет. Убит явно в другом месте и перенесен в багажник много позже.

– Ну, тут и ребенок сообразит, – разочарованно прогундосил Леля.

– Выбит глаз, но выходного отверстия нет. Пуля все еще в голове, – попытался реабилитироваться Курбский. – Смерть наступила мгновенно.

– Это хорошо.

Из всех возможных видов смертей Леля предпочитал именно этот, идущий под грифом «наступила мгновенно».

Это означало, что жертва не мучилась.

– Документов, естественно, никаких.

– Только на машину, – включился в разговор Саня Гусалов.

– Отлично, – Леля даже не ожидал такой удачи. – И кто хозяин? Установили?

– Ты огорчишься.

– Неужели?

– По документам «Ниссан» принадлежит Радзивиллу Герману Юлиановичу. Тело тоже принадлежит ему. Прошу любить и жаловать. – Гусалов растянул губы в добродушной улыбке. – Так что нас ждут черные дни.

– Значит, Радзивилл… – Леля пожевал губами и снова – теперь уже надолго – сунул голову в багажник. – Тот самый?

– Тот самый, – с готовностью подтвердил Курбский.

– Вот он какой, Радзивилл. Плакали наши денежки, а?

– Ты у меня спрашиваешь или у него? – схохмил обладатель самого черного в управлении юмора Саня Гусалов.

– В любом случае он нам теперь ничего не скажет.

И Леля с жадным, почти мальчишеским любопытством оглядел мощный торс покойника.