Смерть на кончике хвоста

– Я бы тоже такого бросила, – задним числом одобрила поведение хозяйки квартиры Наталья. – Ничего хорошего в нем нет. Даже щетина какая-то… сомнительная… Ты как думаешь, Тума?

Доберманиха, сопровождавшая ее в экскурсии по комнате, коротко залаяла.

Вторая фотография была занятнее: кроме блондинки с первого снимка, на ней были изображены еще две девушки: блондинка и брюнетка. Почти одинаковая красота с разными оттенками. Вот только у одной из них через всю правую щеку шла странная полоса: то ли нанесенный тушью каббалистический знак, то ли татуировка.

Девушки обнимали друг друга за плечи и улыбались: трогательное единение изысканных паучих в банке.

На журнальный столик были небрежно брошены проспекты, сплошь на английском и французском. Париж, Французская Ривьера, Монте-Карло, государства-карлики в аппендиксе Европы… Такими же проспектами было забито и их турагентство.

Следующими номерами программы шли музыкальный центр «Technics» (он же – домашний кинотеатр) и огромный плоский телевизор «SONY», парящий над ослепительно-белой стеной.

Под телевизором, у самого основания кронштейна, прикорнул видеомагнитофон. Добрая сотня кассет валялась прямо на полу, но их названия так ничего и не сказали о кинематографических вкусах хозяйки. Казалось, что все они были закуплены оптом на какой-нибудь дешевой распродаже: боевики, мелодрамы, несколько глупейших американских комедий, которые сама Наталья ни за что не стала бы смотреть.

– Веселые вы ребята, как я посмотрю. Тупой и еще тупее.

Всеядность хозяйки была изобличена полностью, когда Наталья выудила из общей кучи несколько порнокассет с многообещающими названиями: «Мойка машин», «Принцесса и путана», «Плоть» и «Санкт-петербургские девочки».

Тума протрусила мимо нее, громко цокая когтями по навощенному паркету. И привычно устроилась в кожаном кресле. У кресла валялся ярко-рыжий рюкзак, но Наталье было сейчас не до рюкзака: ее ждали спальня и ванная.

…Спальня потрясла воображение Натальи и проняла ее до седалищного нерва. Никаких конфиденциально-строгих жалюзи, только тяжелые гобеленовые шторы на окнах; будуарчик, в чреве которого тускло поблескивали баночки, коробочки и флаконы; встроенный в стену зеркальный шкаф. Зеркальным же был и потолок.

И кровать.

Кровать, прямиком перекочевавшая сюда с обложки порнофильма «Принцесса и путана», – двух-, трех-, четырехспальный монстр.