Смерть на кончике хвоста

Уже надев пальто и натянув сапоги, она внимательно осмотрела внутренности шкафа и прилегающее к нему пространство: странно, но поводка не было. И намордника не было тоже. Что ж, ее версия о том, что собака была поручена на время отъезда кому-то еще, находила свое полное подтверждение. Ну, поводок – это не проблема. На первое время сойдет и ее ремень от сумки…

И теперь самое главное – не забыть ключ от чужой жизни. И желательно никого не встретить по дороге. Никого из знакомых Дарьи Литвиновой.

Иначе дурацких разговоров не оберешься…

В подъезде было тихо. Ни одна дверь не приоткрылась, ни одна любопытная физиономия не выглянула на площадку. И наконец-то заработал лифт.

Должно быть, кроме представителей высшего света, здесь проживают еще и законопослушные граждане, рабочие и служащие оборонных предприятий. Встают рано, ложатся рано, не любопытны и не ходят друг к другу в гости с фаршированной щукой, домашним квасом и пирогом «Утопленник».

Пока Тума, ни на секунду не выпуская неожиданную покровительницу из поля зрения, обстряпывала свои делишки, Наталье пришло в голову сразу несколько любопытных мыслей.

Не мешало бы прослушать подключенный автоответчик полностью – это во-первых; не мешало бы связаться с кем-нибудь из знакомых Литвиновой, есть же у нее записные книжки, – это во-вторых: не вечно же ей торчать в чужой квартире и бороться с искушениями почище искушений святого Антония.

И в-третьих… Почему бы ей здесь не остаться?

Именно эта авантюрная мыслишка как червь глодала ее все последние часы.

И дело было даже не только – и не столько – в доберманихе. Дело было в самой квартире. В соболях в прихожей, в телевизоре, в платье, так небрежно брошенном на кровать, в батарее дорогих бутылок с дорогим пойлом. Одна мысль о том, что ей придется вернуться в постылую коммуналку, к Ядвиге, Бувакиным и целому выводку Бедусей, – одна лишь мысль об этом сводила ее с ума.

Снег беспечно поскрипывал под ногами, в домах еще горели поздние пряничные огни, а в квартире на шестом этаже ее ждали мартини, остатки «Рокфора» и тяжелые шторы в спальне.

– Нет, – сказала она себе и сжала кулаки. – Нет. Ты не имеешь права. Это вторжение. Незаконное вторжение. Карается законом. Сейчас ты заберешь собаку, возьмешь такси и отправишься к себе на Петроградку, Наталья Ивановна. Ты поняла меня?

Наталья села в сугроб и потерла снегом разгоряченные щеки.