Смерть на кончике хвоста

– Давай, что ли, коньяку хряпнем. – Нинон сложила письмо и протянула его Наталье. – Не нравится мне вся эта ситуация.

– Почему?

– Журналистское чутье. Из своего круга вырваться невозможно. – Нинон поднялась, проплыла в сторону стойки и вернулась с двумя бокалами коньяка.

Они молча выпили.

– У меня нет своего круга, ты же знаешь, – вздохнула Наталья. – Дом – работа, работа – дом.

– Это не имеет значения. Я тебя двое суток не видела, а какие кардинальные изменения! Волосы перекрасила. Сигареты дорогие куришь.

– Я не могу…

– Не можешь не соответствовать чужим вещичкам. Понятно. Не дури, Наташка. Это – не твоя жизнь.

Приступ ярости подступил так внезапно, что Наталья едва удержалась, чтобы не плеснуть в Нинон остатками коньяка. Нинон права. Права во всем. Будь проклята чертова доберманиха, будь проклят чертов Денис, будь проклят чертов ключ и Дарья Литвинова заодно. Они как будто созданы, чтобы показать ей, Наталье, ее собственную несостоятельность. И будь проклята Нинон, которая подводит под все это теоретическую базу.

– По-моему, ты завидуешь.

– Я?! – Нинон от неожиданности поперхнулась коньяком. – Интересно, чему я могу завидовать?

– Тому, что это произошло со мной, а не с тобой.

– Дура!

– Поправляю. Харыпка, – закусила удила Наталья. Лучше бы она не вспоминала об этом Джавином словечке.

– Вот-вот. Только твоего узбекского хмыря и не хватало! Найди его и посели в чужом доме.

– Ну все. Спасибо за коньяк.

Наталья резко поднялась из-за стола: лучшая подруга называется. А она еще хотела у Нинон денег перехватить… Пошла к черту!

Выскочив из «Лосей» и глотнув холодного, чуть подрагивающего воздуха, Наталья сразу же протрезвела. Невозможно. Невозможно, чтобы за сутки так испортился характер. Наговорила несчастной Нинон кучу гадостей – и только потому, что она оказалась в чем-то права. Нужно пойти и извиниться. Сейчас же.

Нинон сидела за столиком и, вздыхая, доедала очередную тарелку пирожных.

– Прости меня, – Наталья смиренно коснулась ее плеча.

– Ты хотела сказать – «пошла к черту»? – Нинон подняла на Наталью повлажневшие глаза.

– Хотела. Но передумала. Конечно же, ты права. Прости меня.

– Да ладно. Я тоже хороша…

– Хочешь – поедем вместе. Посмотришь…

– Уволь. Я вот что подумала, девочка моя. Тебе наверняка нужны деньги. Сама понимаешь… У меня есть немного. Могу одолжить.