Такси для ангела

– Как «Алиса здесь больше не живет»[6 - Фильм М. Скорсезе.], – отрезала я. Терпеть не могу когда начинают прохаживаться по моему не слишком удачному имени.

– Понятно. А я – Райнер-Вернер. Впрочем, вы это уже поняли. – Он склонил голову набок и принялся разглядывать меня самым бесцеремонным образом.

Я тоже не осталась в долгу.

Райнер-Вернер был типичным немчурой из культурфильма времен Третьего рейха «Наш вермахт». Коротко стриженные, зачесанные назад белые волосы, правильной формы череп, правильной формы глаза, правильной формы нос… А на монументальном подбородке Райнера-Вернера могла бы развернуться танковая армия Гудериана.

Без всякого стеснения. И еще осталось бы место для Рейхсканцелярии и Бранденбургских ворот.

Массивная голова немца была посажена на такие же массивные плечи. Опустить взгляд ниже я не рискнула: уж слишком вызывающе бугрились узкие райнер-вернеровские джинсы. Самые сексуально озабоченные джинсы, которые я видела в своей жизни.

Так и не дойдя до границ тайной радости нимфоманок, я снова повернула обратно и уткнулась в левое немецкое ухо с болтавшимися там двумя серьгами (о, майне кляйне[7 - Мой маленький (иск.

нем.).] Райнер-Вернер, вермахт бы этого не одобрил!). На мизинце тоже что-то серебрилось, но рассмотреть перстень я не успела. Немец поправил сумку на плече и по-свойски обнял меня.

– Что будем делать? – спросил Райнер-Вернер. В его контексте это прозвучало как: «С какой позы начнем?»

– Я отвезу вас в гостиницу, – сказала я. В моем контексте это прозвучало как: «Я честная женщина и последний раз имела секс четыре года назад.

По телефону».

– А фрау Канунникова? – В его контексте это прозвучало как: «Можем и втроем. Она за главную, ты на подхвате».

– Фрау Канунникова ждет вас завтра с утра, – в моем контексте это прозвучало как: «Займись-ка ты лучше самоудовлетворением, мальчуган».

Райнер-Вернер понимающе засопел. И больше не сказал ни слова. В полном молчании мы вышли из аэропорта и погрузились в такси.

Разговор возобновился только в районе дорожного указателя «ХИМКИ».

Майне кляйне Райнер проводил взглядом бетонные соты и произнес.

– Давно мечтал побывать в России.

– Вы очень хорошо говорите по-русски, – сказала я только для того, чтобы что-то сказать. Мечты немецкого жеребца меня не интересовали. И еще это дурацкое письмо!..

– Моя мать была русской.

– Правда? Просто замечательно.

– Ничего замечательного в этом нет. Она нас бросила, когда мне было полтора года.