Ужасные невинные

Что она делала в свои сладкие шестнадцать, сладкая девочка? Не Лора – Тинатин.

Рассекала по трассам федерального значения в открытой колымаге, в бардачке колготки, губная помада и пачка сигарилл. Это тянет на концепт, нечто подобное промычал бы Великий Гатри, еще один перец с редакционной грядки «Полного дзэна», ответственный за музыкальное образование тамагочи, только он один без содрогания произносит слово «прогмета-психоделика». Пачка сигарилл и есть «прогметапсиходелика», та еще крутизна, сигареты – слишком пошло, сигары – слишком вонюче, с самокрутками замаешься крутить, ни о чем другом мне думать не хочется, да, вот еще что – очки.

Очки были те же самые.

Снимает ли она их когда-нибудь? Снимет ли? И для кого?

Для парня с дурной кровью, температурящего каждый понедельник, 37,2° по утрам; для парня с родимым пятном под левой лопаткой, все, кто видел пятно хотя бы раз, говорят, что оно похоже на всадника на коне; все, кто видел пятно хотя бы дважды, утверждают – оно движется.

Для парня с разными глазами. Для меня.

Держи карман шире, бэбик, держи карман шире – и в него обязательно сунут большой болт.

– …Шикарные очки, – говорит Лора, думающая, очевидно, о чем-то сходном. – Гуччи?

– Фигуччи, – беспечно отвечает Тинатин. – Просто очки. Они мне понравились, и я их сперла. У одного типа. На Макса он не похож.

Сперла, кто бы сомневался. Сперла. А со стороны выглядит, будто она в них родилась: немного найдется людей, способных приручать чужие вещи и так заморачивать им яйца, что они напрочь забывают о старых хозяевах.

– Ты прелесть! – У Лоры даже скулы сводит от восторга, «ты прелесть, о-о…», того и гляди забьется в конвульсиях, точь-в-точь как мой папаша на ближних подступах к оргазму.

– Я знаю.

– Подожди минутку, я быстро. Только никуда не уходи, ты мне обещаешь?

– Нет.

Я бы очень удивился другому ответу Ти-на-тин. Максимум, что она может пообещать, – что прихватит печатку вашего деверя с вашей же прикроватной тумбочки, – ту, которую вы сами прихватили у него еще в прошлом году, на бесснежное католическое Рождество. Не ради самой печатки, цена ей – копейка, ради надписи на ободке: «Suck and Let Go»[11 - «Отсоси и двинем» (англ.).].

– Ты прелесть, – Лора повторяется, что совсем на нее не похоже. – Тридцать секунд.