48 минут. Осколки

– У нас разные фамилии, – добавляет он, хотя, по сути, кому из парней до этого есть дело?

– Двадцать девятое сентября? – нервно постукивая костяшками пальцев по тумбе, интересуется Арт. – Дата помолвки? Знакомства?

– Не знаю, – разочаровано качаю я головой и плюхаюсь обратно на кровать, зажав кольца в кулаке. Либо все, что нас окружает, – подсказки в какой-то неведомой игре, правил которой я не знаю, либо я просто медленно теряю рассудок.

– Это день моего рождения, – поясняет Артур. – Может, вы познакомились у меня на вечеринке?

Шон напряженно ходит из одного угла в другой.

– Ладно, не будем терять время, – произносит он. – Сначала разберемся с машиной, дальше посмотрим по обстоятельствам! Идем!

Ник, перекидывая куртку через руку, поднимается следом.

– Куда мы? – спрашиваю я.

– Ты остаешься с Артуром, – отвечает Шон громко и четко.

– Но может, я смогу быть полезной?

– Для тебя так будет безопаснее, – он смотрит прямо на меня, и по взгляду ясно, что этот вопрос больше не обсуждается.

А потом закрывается дверь, они исчезают.

***

Камбрию захлестывают непрекращающиеся дожди. Иногда со снегом, мелким и колким, словно крошечные ледяные ножи падают с неба; временами проливные, норовящие затопить каменные улицы, на которых отсутствуют канализационные сливы.

Западная часть Великобритании всегда отличалась повышенным количеством осадков, но в эти дни будто десятикратная норма, отмеренная чьей-то щедрой рукой, изливается на головы местных жителей, превращая тротуары в реки, и разглядеть просвет в темной завесе туч – сродни подарку на Рождество.

Вот только смотрю я на все это по маленькому старому телевизору, потому что Шон строго настрого запретил покидать номер. Два дня подряд они с Ником уходят ранним утром и возвращаются за полночь. Я не знаю, чем именно они занимаются, мы же с Артом предоставлены сами себе.

Общаться с ним – как играть в пинг-понг, с одним только отличием – сколько бы фраз ты в него не бросал, обратно вернется в три раза больше. Со словарным запасом у парня большие проблемы, но это не мешает ему говорить почти без умолку. Громко, эмоционально, сбивчиво перескакивая с одной темы на другую, иногда даже подпрыгивая от восторга. И на удивление, спустя пару часов, улыбаясь от уха до уха, ты ловишь себя на мысли, что не можешь от разговора оторваться.