На крыльях кошмара

Родня разочарованно выдохнула, но покорно направилась к выходу. И только Марфа задержалась, сказав напоследок:

– Надеюсь, завтра ты оденешь подобающее платье, дитя. Эти штаны и рубаха совершенно не подходят для дочери первого воеводы!

– А что будет завтра? – не поняла Алея.

Её веки уже так отяжелели, что она была готова уснуть, сидя и не раздеваясь.

– А хоть бы и ничего, – припечатала тётка. – Что ж теперь до старости будешь, как мужик ходить?

– Князь завтра устраивает пир в честь вашего возвращения, доченька, – вставила слово мама.

– И там будет много знатных молодцев! – добавила Марфа. – А нам ещё Алейку замуж отдать надо.

– Молодцев! – разгневалась Ланиока. – Молодцами они уже давно побывали!

– И что ж!? Алея тоже ягода не первой свежести!

Сама кхари следила за спором с трудом понимая, что происходит. Лучше всего она осознавала, что визгливые нотки в голосе отцовой сестры раздражают её до безобразия. Сам воевода куда-то испарился, едва сгрузив дочь жене.

– Замуж не пойду, – сказала Алея, как могла твёрдо, сквозь подступающее марево сна. – А платье надену.

Тётка недовольно глянула на племянницу, но воспитательные моменты решила отложить на потом. Вот выйдет замуж и одумается, как старшим хамить. А пока с неё было довольно и согласия на платье. С этими мыслями Марфа, довольная, распрощалась.

– Зря ты с ней так, Алеюшка, – сказала мама. – Она злопамятная.

– Прости, матушка, – Алея подумала, что, наверное, стоит прибрать, отращенные в Исенбаре, когти хотя бы на время.

– Иди отдыхай, доченька. Мы обо всём с тобой поговорим завтра…

***

Проснулась кхари далеко за полдень. Как добиралась до постели, она не помнила. В памяти осел только сумбур вчерашней встречи. Вот и оказалась она в Лурье. Что же дальше? Может, и правда ей было бы легче, путешествуй она на лошади? Тогда бы кхари увидела Златолучье со всеми его красотами только в Липце, когда вода в реках бы потеплела, и перестал вырываться пар изо рта при наступлении ночи.

Алея сладко потянулась на перине. Сто лет не приходилось спать ей в подобной кровати. В Исенбаре её окружали шёлковые подушки, ковры и кисейные занавеси. А тут отовсюду веяло древесной незыблемостью. От бревенчатых стен шла ощутимая сила, которая пронизывала собою и увлекала в почти позабытый мир древней Лурьи.