Не может быть, или Зазеркалье

– И что, сильно его ранили? Как это произошло?

– Тогда в ходу были кремневые ружья, изготовленные из металла и дерева, с имитацией ударно-спускового механизма. Высекая искру, они поджигали порох, и пуля летела в намеченную цель. Перезарядить ружье было не так просто, требовалось время, которого не хватало, поэтому часто приходилось прибегать к штыковому бою, – старик на минуту задумался, лицо его стало серьезным, он продолжил: – Савелия Ивановича смертельно ранили. Его отряд отступал, живые спасали свою жизнь, а мертвые остались лежать на поле, дожидаться мародеров и диких зверей.

У войны кровавое лицо смерти, она часто прячет его под маской славы победителя, за лозунгами и призывами защиты правого дела, но как бы ни припудривали ее физиономию, под гримом всегда скалится людоед.

– Что можно украсть у солдата?

– Французские солдаты получали жалование, а потом у мертвого военного можно было, если повезет, срезать часы, обручальное кольцо, какой-нибудь медальон с изображением любимой, снять хорошие кожаные сапоги, шинель крепкого сукна, в конце концов, можно было оторвать пуговицы.

В хозяйстве все пригодится, – пояснил старик, отодвигая шелковые шторы.

– А как сейчас к французам относится Савелий Иванович?

– Как к неродным, с обидой: зачем, дескать, пошли войной на Родину?!

– На Россию?

– Ну да, теперь его родина Россия.

– А…

– А раньше он рассуждал в другом ключе: «Поставим на место зарвавшегося русского царя с его необразованным, темным, крепостным народцем…» Риторика военного убийства может быть разной, она меняется, но согласитесь, неизменным остается само убийство и боль потери.

Словом, бывший француз, ныне русский, Савелий Иванович, будучи смертельно ранен в бою, навсегда усвоил урок, преподнесенный ему судьбой. Для него тема войны болезненна, говоря о ней, он видит не доблесть побед и разочарование поражений, а искалеченные судьбы: убитых, раненых, вдов, сирот… Ценность человеческой жизни для него стоит во главе угла.

За отдернутой шторой появилось огромное, во всю высоту стены, зеркало.

– За всеми шторами находятся зеркала.

Идя вдоль стены, Кузьма Кузьмич тянул за толстый, сплетенный из множества нитей шнур с кистью на конце, и портьера отъезжала в сторону, открывая взору посетителей работу венецианских стеклодувов.