Ритуал последней брачной ночи

Воздуха ему явно не хватало.

– Откуда это у вас? – Киви едва шевелил посиневшими губами.

– Семейная реликвия, – я четко следовала дремовским инструкциям. – Подарок матери. Отпустите, пожалуйста. Вы делаете мне больно…

Его отчаянные, ополоумевшие пальцы слегка ослабили хватку.

– Maania, – снова повторил он. – Как вас зовут, вы сказали?

– Варвара. Варя.

Совсем не то, что он жаждал услышать.

– Это не может быть семейной реликвией, Варя. Не вашей, во всяком случае… Этот перстень я подарил своей жене.

Он осекся и перевел взгляд с моей руки на свою. Я последовала примеру виолончелиста. На его мизинце ловко сидел перстень. Не такой же (перстень был мужским), но очень похожий. Во всяком случае, камни казались почти идентичными.

– Ей хотелось, чтобы мы всегда помнили друг о друге. – Киви понял, куда именно я смотрю.

Теперь уже мне не хватало воздуха. Жучара Стасевич подложил мне свинью, теперь я знала это наверняка. Свинью с гарниром из индийской мелодрамы.

Сейчас этот виолончельных дел мастер начнет призывать на помощь ожиревшее ресторанное секьюрити. И клясться государственным флагом Эстонии, что я воровка и стянула перстенек у его жены, прибегнув к эксгумации трупа. Нетрудно предположить, что за этим последует…

– Отпустите… Если вы не прекратите, я позову метрдотеля, – отчаянно труся, прошипела я. И, помолчав, добавила: – Сумасшедший…

Слава богу, моя последняя реплика подействовала на него отрезвляюще.

Эстонец обмяк, отстранился и закрыл лицо руками.

Бедняжка.

– Vabastama… Простите… Простите меня, ради бога… Не знаю, что на меня нашло… Простите…

Он извинялся бы так до второго пришествия, хлюпая носом и перескакивая с языка на язык, – и я решила осадить его.

– Все в порядке, Олев… – я впервые назвала его по имени.

– Вы знаете мое имя? – он поднял голову и посмотрел на меня со жгучим недоверчивым интересом.

Фильтруй базар, старуха. Так и завалиться недолго.

– Ну, конечно. Виолончель – мой любимый инструмент. Я не пропускаю ни одного концерта. – Господи, прости мне эту ложь!..

За угловым столиком, где расположилась команда Киви, уже началось брожение: виолончельные клевреты отчаянно семафорили своему патрону, призывно стучали вилками, фужерами и кольцами для салфеток – и даже уронили стул. А спустя минуту выделили парламентера для переговоров с отбившейся от рук знаменитостью.