Ритуал последней брачной ночи

Оглушенная и раздавленная, я заметалась по номеру, тщетно пытаясь припомнить все известные мне матерные ругательства. А потом накинула халат, сунула руку с ножом в карман и на полусогнутых побрела навстречу неизвестности.

Интересно, сколько лет мне дадут? А учитывая общественное положение Олева Киви и его авторитет в исполнительских кругах… Куррат! Мышеловка захлопнулась, прищемив мой похотливый, привыкший к легким заработкам хвост.

…За дверью стоял вчерашний молевидный педик. Он задумчиво вертел в руках табличку «Просьба не беспокоить» и сопел гайморитным носом.

При моем появлении педик засопел еще сильнее.

– Олев, – надменно процедил он. – Мне нужен Олев.

– Он в ванной. Скоро выйдет, – я постаралась придать дрожащему, как осиновый лист, голосу максимум легкомыслия. – Ему что-нибудь передать?

– Я бы хотел поговорить с ним. – Еще секунда, и он оттеснит меня плечом, войдет в номер и…

– Кажется, вас зовут…

Несколько секунд он изучал меня, русскую шлюху, вторгшуюся в святая святых – под своды молочно-розового и почти европейского eesti тела его босса.

– Калью, – наконец снизошел он.

– Да, Олев говорил мне о вас…

– В таком случае передайте ему, что он опаздывает на пресс-конференцию. Мы должны были выехать полчаса назад. Я жду его внизу. Через десять минут.

Он умудрился обхамить меня, не сказав ни одного дурного слова. Я вынула из рук Калью табличку и снова водрузила ее на дверь.

– Что-нибудь еще?

– Plika! – бросил он мне напоследок.

И без тебя знаю, тоже мне, удивил!

…Я закрыла дверь и прижалась к ней горячим лбом: десять минут.

У меня есть десять минут, чтобы унести отсюда ноги. Эти десять минут – мой единственный шанс. Потом я буду рвать на себе волосы, реветь белугой и кататься по полу; но это – потом. А сейчас мне нужна ясная голова. Ясная голова и хотя бы минимальная способность проанализировать ситуацию… Господи, ну почему я не имела склонностей ни к чему, кроме как к разгадыванию кроссвордов в журнале «Дамский вечерок»!

Впрочем, и этого мне хватило, чтобы сообразить: в шести клетках по горизонтали складывалось весьма неприятное слово.

Оно рифмовалось со словом «конец», но было куда более емким.

Спокойно, Варвара. Не суетись под клиентом, как говаривал Стас Дремов. Сукин сын, втянувший меня в эту тухлую историю. Пусть сам теперь и вытаскивает.

В спальню к мертвому Киви я больше не заходила. Двух минут мне хватило на то, чтобы напялить платье и надеть туфли.