Ритуал последней брачной ночи

Но напрасно я радовалась: «бобрик» сам направился в мою сторону.

– Добрый день, – сказал он, профессионально обшарив меня с ног до головы.

Уже день, очень хорошо. Долгонько мы спали. А кое-кто вообще не проснулся…

– Добрый, – пролепетала я.

Должно быть, в прошлой жизни «бобрик» служил в каком-нибудь занюханном райотделе и курировал потаскух. Иначе между нами не установился бы такой трогательный контакт на уровне взгляда и легкого подрагивания ресниц.

«Отработала, красотка?» – спросили его глаза.

«Не то слово! Отпахала, паренек», – ответили мои.

«Ну, хоть прилично отстегнул?»

«На булавки хватит».

«Смотри не вляпайся в какой-нибудь СПИД. Кто их знает, этих граждан мира…»

«Постараюсь».

«Бобрик» распахнул передо мной двери и придержал за руку. Его пальцы были такими жесткими, что я с трудом удержалась от того, чтобы не написать заявление о явке с повинной.

– Всего хорошего, – улыбнулся «бобрик», обнажив вполне миролюбивые клыки волкодава.

– Вы не подскажете, который час? – набралась наглости я.

– Двенадцать. Без десяти.

– Опаздываю!..

Ослепительный летний день был совсем рядом. И я сделала шаг ему навстречу.

А теперь – бежать. Бежать отсюда со всех ног! Чертовы каблуки…

Но бежать не пришлось. За живой изгородью из жимолости дежурило такси. Значит, у меня еще остается шанс. Я бросилась к машине и сунула голову в салон.

– Свободны?..

Ну надо же! Это был вчерашний бугай, тот самый, который вез нас с Олевом на Крестовский.

Бугай тоже узнал меня и растянул рот в улыбке – совсем как охранник минуту назад.

– Улица Верности?

Я опешила. Шоферюга оказался обладателем феноменальной памяти, он не забыл, какой адрес я назвала ему вчера. Факаная дура, ты еще не успела покинуть место преступления, а уже оставляешь следы и плодишь улики со скоростью кролика!

– Суворовский, – брякнула я первое, что пришло в голову, и только потом сообразила, что на Суворовском проживает Стас.

Раньше двух он в конторе не появляется, а сейчас двенадцать. Что ж, отлично. Только Стас сможет защитить меня.

– Суворовский так Суворовский. – Он совсем не торопился завестись, разжиревший сукин сын; он рассматривал меня в зеркало заднего вида самым бесцеремонным образом.

– Поехали! – не выдержала я. – Я опаздываю.

…Через пять минут мы выбрались из заповедной зоны и втиснулись на запруженный автомобилями Каменноостровский.