Ритуал последней брачной ночи

Возьми себя в руки, Варвара!

В любом случае оставаться здесь ты не можешь.

Эта простая и безнадежная мысль реяла надо мной, когда я захлопывала дверь своей так недавно приобретенной квартиры. И неизвестно, когда я вернусь сюда. И вернусь ли вообще.

…В метро меня посетила вполне здравая мысль об очередной смене имиджа, и спустя сорок минут я уже входила в знакомый до последнего болта салон «Олеся». Помоечные джинсы и растянутая Лешикова футболка вкупе со страдальчески поднятыми бровями сделали свое дело: Наденька не сразу меня узнала.

– Что это с тобой? – спросила она, когда я устроилась в кресле.

– Постричь, побрить и поодеколонить, – плоско сострила я.

– Наконец-то ты начинаешь прозревать! Что, тот хрен отпал? Для которого ты голову изуродовала? – Наденька никогда и ничего не забывала.

– Отпал. Зато появились два новых. Ради них и стараюсь.

Это была почти правда.

– Что будем делать? – Кончики острых ножниц впились в подбородок парикмахерши.

– Я же сказала.

– Налысо? – ужаснулась Наденька.

– Это чересчур. Можешь оставить ежик. Сантиметра два-три.

– Лучше перья. Перья тебе пойдут. А затылок я сниму.

– Хорошо.

Она начала священнодействовать, а я уставилась в экран телевизора, бубнящий за моей спиной. Телевизор отражался в зеркале, но изображения это не портило. И я снова увидела себя – в качестве фоторобота теперь уже в центральных новостях. Наденька повернулась к телевизору, когда мой портрет уже исчез с экрана.

– Слыхала? – спросила она. – Убили какого-то музыканта.

– Каждый день кого-то убивают… – Лицо мое вспыхнуло, а по виску поползла предательская капля пота. Я почти физически ощущала ее неторопливый основательный путь.

– Жара, – Наденька походя смахнула каплю с моего лица. – Я тоже плохо переношу. К вечеру еле приползаю. Интересно, почему его убили?

Еще бы не интересно! Мне тоже интересно.

– Бандитские разборки, – высказала предположение я.

– А он что, виолончелист? По-моему, об этом ничего не говорили…

Я выматерилась про себя; Стас мертв, но постулаты его кадровой политики живы: проститутка должна раскрывать рот как можно реже. Особенно если это не касается ее профессиональных обязанностей.

Наденька последний раз взмахнула ножницами, отошла от кресла и уставилась на меня. Нет, она слишком глупа, чтобы связать одно с другим.