Роман с Алисой. Любовь и совет. Или нет?

Меня она вообще редко называла по имени.

Маруся схватила меня за руку и посмотрела на меня таким взглядом, словно умоляла о спасении. Я вяло улыбнулась ей, мол, я все понимаю и сама не в восторге.

Спасла нас всех от этого напряженного положения Катюша своим требовательным писком. Мы с Ромой одновременно сорвались с места, чтобы подойти к ней. Но я остановила его рукой и посмотрела на него очень выразительно.

– Не беспокойся, милый. Я подойду к ней, – сказала я.

Муж тяжело выдохнул и качнул головой.

– Маруся, поздороваешься с сестренкой? – эти слова уже были обращены к старшей дочери. Она радостно выпучила глаза и сама потащила меня в нужном направлении, лишь бы больше не находиться в одном помещении со своей «ласковой» бабушкой.

– Слишком мало соли, – сделала свое замечание Аллочка во время ужина, попробовав на вкус приготовленный мной по самым французским традициям картофель, ха-ха.

Я посмотрела на нее исподлобья и сказала спокойно:

– Солонка на столе, Алла Геннадьевна.

Мне захотелось засыпать ей соль в глаза.

Свекровь ухмыльнулась. Ромка рядом со мной напрягся – это было понятно по тому, как он тяжко вздохнул. Он уже хотел было открыть рот, чтобы что-то сказать, но его опередила Маруся:

– Мама, очень вкусно!

Я улыбнулась ей и подмигнула.

– Мари, почему ты называешь ее мамой? – не преминула вставить свои пять копеек Аллочка.

Дочь удивленно на нее посмотрела, потом перевела растерянный взгляд на нас с Ромой.

– Потому что она ее мама, – наконец подал голос муж.

Он был нахмурен.

– Она не ее мама. Это известно всем за этим столом, – стояла на своем Аллочка.

Я почувствовала, как во мне начинает разгораться огонь злобы. Ромка взял мою руку под столом и сжал ее, тем самым оказывая мне поддержку.

– Иногда не обязательно рожать ребенка, чтобы любить его как родного, – сказала я, изо всех сил стараясь не поддаваться эмоциям. Пальцы мужа сплелись с моими под столом. Спасибо, родной.

– Она моя мама! Алла, ты злая! – не выдержала Маруся.

Она бросила на свою бабушку ожесточенный взгляд. А потом резко начала задыхаться в приступе астмы. Рома соскочил со своего места и бросился к шкафу – за ингалятором.

Он ввел его в открытый рот дочери, и она задышала самостоятельно. Сидевшая рядом бабушка даже пальцем не пошевелила.

– Мама, это уже слишком! У Маруси не было приступов уже почти полгода! Мы почти добились ремиссии! – зло высказал муж.

Свекровь только хмыкнула.