Коточелы. Случайностей ведь нет…

Что это было? Но в те короткие минуты, когда она приняла из рук женщины пушистый дрожащий комок, засунула его себе под куртку, буркнула «спасибо» и пошла домой, у нее не возникло ни тени сомнения насчет необходимости этого поступка. Может пойти вернуть?

Как будто почувствовав ее мысли, комок под курткой зашевелился. И оттуда показалась голова. Круглые янтарные глаза смотрели преданно и укоризненно. Отказать было невозможно….

Лера вздохнула, и, отложив кисти подошла к Чесси.

– Что же ты надумала болеть, подруга?

Весь последний месяц кошка чахла на глазах.

Ветеринары разводили руками, делали уколы, которые не помогали. А последние несколько дней Чесси и вовсе смотрела на нее незнакомым взглядом.

Лера погладила кошку.

– Что с тобой происходит, малыш?

В мрачном настроении Лера осмотрела свою комнату. Взгляд упал на старый столик. Покупка, сделанная на Измайловском вернисаже с ее первой подработки, когда осенью она взяла двух учениц-дошколят. Столик был чистой прихотью, но, когда она его увидела, ей показалось, что это будет основой будущего дома.

Своего дома, которого у нее никогда не было. Вещь не слишком громоздкая, можно перевозить с собой. При этом на редкость добротная, с историей. Уж это ее взгляд мог различить под слоем вековой пыли и грязи, покрывавшей стол. Вообще, с вещами «с историей» у Леры были свои отношения, о которых она старалась не распространяться. Она их чувствовала. Вслух это сказать было бы неправильно – обязательно прослывешь сумасшедшей. Но была одна история, убедившая ее в собственной правоте.

Когда ей было двенадцать, директриса детского дома отрядила команду своих подопечных в помощь местному краеведческому музею. Разобрать чердак, на который уже лет двадцать складывалось все ненужное и непригодное.

День тогда начался абсолютно привычно. Под серый моросящий осенний дождик детей загрузили в казенный автобус, и повезли на место.

Лариса- директриса,

Почти императриса,

На морду чисто крыса

Послала нас в музей

Чтоб дел наделать добрых

За счет труда детей.

Костик, пухлый рыжий очкарик, упражнялся как мог. И за полчаса дороги настрочил целую поэму, посвященную эксплуатации детского труда взрослыми.

Товарищи по несчастью хихикали над особо удачными местами, с удовольствием заучивая строчки, где Костику удалось срифмовать директрису с какими-то животными.

Лера, игнорируя всеобщее веселье, дремала.