Лилия Бессилия

Увидев след яда в бокале, Атос понял, что его жена слишком далеко зашла. Теперь мушкетеры просто обязаны честью были положить конец всем тем злодеяниям, за которые в первую очередь отвечал он. Именно он превратил одним своим неверным решением юную графиню в шпионку кардинала, убийцу и не только.

А тут еще и лорд Винтер собственной персоной приехал требовать убийства Миледи, даже палача из Лилля нашел (Атос в это время стремился уйти в тень, свыкнуться с мыслью, что на рассвете его прекрасной Анны снова не будет в его жизни).

Он прекрасно отдавал себе отчет в том, что если бы не поддался страсти, сейчас, вероятно, больше всех бы ратовал за ее казнь, но сейчас…

И вот он стоял на пороге ее временного пристанища, где она ждала своего отправления в Британию, так и не решив, что он скажет ей. Своим друзьям и лорду Винтеру он сказал, что сам присмотрит за Миледи, чтобы они лишь явились в назначенное время на берег реки Лис.

* * *

В это время графиня де Ла Фер, она же Миледи, думала о своей горькой судьбе по другую сторону.

Не стоило ей убивать Констанцию, она это прекрасно понимала. Но приказы Ришелье нужно выполнять, раз она не захотела (или не смогла) идти с Миледи, пришлось ее устранить. Слишком много секретов французской короны знала. Слова о мести д'Артаньяну, брошенные мужу, на самом деле не имели силы. Молодая Констанция, лишь на несколько лет отличающаяся по возрасту от самой Миледи, напоминала ей ее саму когда-то: вера и надежда, экзальтированность чувств – все это нужно было искоренить, как осколки зеркала нужно было выкинуть с глаз долой, но желания этого делать таким образом у Миледи действительно не было. В заточении у лорда Винтера, куда она попала благодаря мушкетерам, она осознала, что носит под сердцем ребенка мужа. Времени обдумать ситуацию у нее особо не было, ей надо было выбраться из заточения, подговорить Фельтона убить герцога Бекингема. Только отплывая во Францию, она осознала, что означали тошнота, слабость и прочие симптомы. Так шпионка еще никогда не ошибалась. Она, конечно, могла давить на это, но вряд ли кто-то из ее врагов учтет это как заслуживающий милосердия аргумент. Атос мог просто не поверить ей, решив, что она лишь давит на жалость. Для лорда Винтера даже ее сын, четырехлетний Джон, сын его единокровного брата, претендент на титул, не являлся чем-то заслуживающим симпатии. Она боялась за его жизнь и увезла его в английские провинции, чтобы и он не стал жертвой отравления, как отец.