Лилия Бессилия

Когда она убегала из монастыря, ощущение, что это было ее последнее испытание, ее не покидало. Теперь ничто не удержит Атоса и его друзей-мушкетеров от ее уничтожения. Если муж не остановился тогда на охоте, когда в вину ей можно было поставить лишь кражу церковных золотых сосудов, то теперь, когда ее преступления можно было бесконечно перечислять, когда она стала той, кем он хотел ее видеть… Нет, если они встретятся еще раз, ее голова точно будет отделена от тела. Но что же делать?

Анна кусала ногти до крови, пытаясь найти выход из сложившейся западни, когда в ее комнату вошел Атос.

Тишина… Двое супругов молча глядели друг на друга, не в силах что-то произнести.

– Оливье, – начала было Миледи, но остановилась. Это имя казалось ей совсем чужим, он ведь теперь Атос.

– Собирайтесь, – единственное, что произнес граф.

До последнего мгновения он представлял, как отведет ее на место казни, как озвучит ей ее приговор, но, войдя, увидев ее, понял, что не сможет. Она была прекрасна, как и раньше.

Мысль о ее смерти наполнила его таким невыносимым почти физическим страданием, что он не сомневался. Лошадь ждала их у ворот, и он прекрасно понимал, что увезет ее подальше, даже если из-за этого потеряет друзей.

Анна не двигалась. Ну уж нет, она будет умолять, кричать, просить, шантажировать, подкупать, но не даст так просто себя уничтожить.

– Вставайте, Анна, – нетерпеливо повторил Атос. Он решительно подошел и потянул Миледи за руку к выходу.

– Нет, граф, послушайте, вы не можете, проявите милосердие, – начала шептать графиня.

– Я и так проявляю милосердие, идите за мной.

* * *

Анна на негнущихся ногах следовала за Атосом, его цепкая хватка крепко удерживала ее от мысли о побеге.

Ей еще ни разу в жизни не было так страшно, вот и все, ее молодая жизнь завершится, а она ничего не может с этим поделать. Можно было бы умолять, встать на колени, но, глядя на невозмутимый профиль графа, Анна представляла его равнодушный взгляд, и все внутри сжималось. Ох, как бы она хотела его ненавидеть.

Эти идеи о благородстве, эти высокомерные взгляды! Сейчас она бы душу продала любому, кто смог бы защитить, или оказать покровительство, или просто предоставить еще немного времени, чтобы пожить.

Атос молчал, он видел синеватую бледность жены, как она шла за ним, как лишь его рука направляла ее так, чтобы она не врезалась в окружающие предметы.

Он хотел бы успокоить, заверить, что все будет в порядке, но слова застряли в горле.