Полихромы. Серебряная Тьма

Рот был испачкан чем-то темным, щеки раздулись как у хомяка.

– Что ты ешь?

– Ничего, – прошамкала Машка.

Карина подошла к ее кровати. От Машки безошибочно пахло шоколадом. Карина сунула руку под красную подушку.

– Отдай!

Машка вцепилась в руку, но Карина крепко держала смятую бумажку. Это была обертка из-под шоколадки, зелено-коричневая, с блестящей изнанкой из фольги. Темный шоколад и мята.

– Откуда у тебя шоколад?

Мама не поощряла сладости и уж тем более по утрам в кровати. Шоколадка могла быть только контрабандой.

– Меня Нина угостила.

– Какая Нина?

– Которая вчера была. Из твоего класса. Красивая.

Даридзе. Карина со злостью сжала обертку в плотный комок.

– Ты прекрасно знаешь, что шоколад портит зубы!

– Я тебе кусочек оставила.

Машка протянула руку. На середине потной испачканной ладошки – два подтаявших шоколадных обломка.

– Я не хочу, – буркнула Карина не совсем искренне. Шоколад и мята – ее любимое. Но есть подарок Даридзе она не стала бы, даже если бы голодала неделю.

– Она мне дала шоколадку и попросила не рассказывать маме про вчерашнее. Как у меня деньги хотели забрать.

– Нинка просила тебя не рассказывать маме?

Если бы это сообщила не Машка, Карина ни за что не поверила бы. Но Машка всегда говорила правду.

– Почему она тебя попросила?

Машка пожала плечами.

– Я не знаю. А ты не расскажешь маме, что я ела шоколадку?

– Не расскажу.

Машка запихнула в рот остатки шоколада. Карина стала переодеваться. Счастливый пузырь радужного настроения лопнул без следа; в сердце скреблось нехорошее предчувствие.

Шоколадка… Даридзе… это вроде не имело отношения к сегодняшней встрече с Матвеем, и все-таки мысль о том, что все это части одной головоломки, не давала покоя.

Субботним утром на кухне обычно колдовал папа. В белом фартуке со смешным пузатым котом он резал перец и помидоры, а на плите, в глубокой сковороде грелось масло.

– Сегодня вас ждет фирменный шелестовский омлет! – воскликнул он в ответ на Каринино «доброе утро».

Папа был очень весел. Подозрительно весел. Или после Нинкиной шоколадки все сегодня казалось Карине подозрительным?

– Сегодня у нас знаменательный день, – объявил папа.

Нет, не казалось.

Карина села на табуретку и приготовилась к худшему.

– Сегодня у нас обедают Инга и Илья.

К такому приготовиться было невозможно. Кухня закружилась у Карины перед глазами. Шкафчики, тарелки, подпрыгивающие пузырьки масла на сковороде.