Полихромы. Серебряная Тьма

По оконному стеклу вокруг силуэта побежала красная рябь. Карина отвернулась. Мама права. Надо постоянно носить очки, чтобы перед глазами ничего не плыло. Но без очков было привычней, да и привлекательнее. На ком-то очки смотрелись круто. На Нинке, например. Ей пошло бы, что угодно, даже очки, как у бабушки. С ней этот номер не пройдет. Очки превращали ее в четырехглазое чудовище, и Карина предпочитала даль, расплывающуся перед глазами, жуткому отражению в зеркале.

Синяя «хонда» заскрежетала тормозами по асфальту.

С переднего пассажирского сиденья высунулась Даридзе, повелительно махнула рукой.

Машину Карина не ожидала. За рулем сидел Матвей, Жаров раскинулся на заднем сиденье. К сожалению, ей оставалось только место рядом с ним.

– Привет, – сказала Карина, залезая в машину.

Матвей улыбнулся ей через плечо. Его красная футболка была настолько яркой, что Карина поморщилась. От этого цвета глазам почему-то было тяжело. Лучше бы он надел куртку. Кто ходит в футболке осенью?

– Это твоя машина… Матвей?

Голос задрожал, но самую малость.

Карина стиснула вспотевшие ладони. Она впервые обратилась к нему по имени. И пол не провалился под ногами, а небо не обрушилось на голову.

Еще бы понять, хорошо это или плохо.

– Ага, – кивнул Матвей.

Он переключил рычаг, включил поворотник. На панели замигал оранжевый сигнал. Опять слишком ярко. Карина зажмурилась. Да что с ней такое?

Матвей обернулся, выруливая со стоянки.

– Ты в норме?

– Ага… А разве у тебя есть права? Тебе же нет восемнадцати.

– Кто-то знает, когда у Матвея день рождения, – насмешливо пропела Нинка.

Она не оборачивалась, и Карина видела только ее волосы, блестящие как лакированные ботинки. Больше всего раздражало, что Даридзе права. Карина действительно знала о Матвее очень много. Когда у него день рождения, например. Где он живет. Как зовут его родителей.

– Мы вообще-то одноклассники, – пробормотала Карина. –Нам всем нет восемнадцати.

– Мне есть, – встрял Жаров.

 – Я пошел в школу в восемь лет.

– Предлагаю обсудить дни рождения в другой раз, – сказал Матвей, притормаживая, чтобы пропустить микроавтобус. – Что нам, поговорить больше не о чем? Да, я езжу без прав.

Он улыбнулся Карине в зеркальце дальнего вида.

– А если гаишник остановит?

– Если остановит, тогда и будем разбираться.

Они свернули на Московскую улицу и поехали мимо бесконечного белого забора, за которым скрывалась неведомая заводская территория.