Ближняя Ведьма

На пустоши ветер, поет он песню мне,

О камнях, о вереске, о море вдалеке,

Собрались вороны, на стене сидят,

На стене сидят, в сад они глядят.

Дети в этот сад ходили, ходили,

Ведьмину песню услышать хотели.

Дети поют все быстрее, все быстрее движется хоровод. Это всегда напоминает мне ветер, который играет с опавшими листьями, вихрем поднимает их, закручивает…

Спела о земле – земля раскололась,

Спела о ветре – ей ветер ответил,

Спела о реке – река расплескалась,

Спела об огне – и огонь полыхнул.

А маленький Джек заслушался ее,

Вошел он как-то раз в ведьмино жилье.

Быстрее.

У Джека на кроватке шесть цветков лежит,

А ведьмин дом сожгли, и ведьма прочь бежит.

Была в Ближней ведьма, но больше нет ее,

Пустошь и болота теперь ее жилье.

И еще быстрее.

Но в холмах на пустоши ведьма все поет,

То тише, то громче, меня она зовет.

Дверь не пускает – песня снизу проползет,

А окно не пустит – в стекло постучит.

Ведьма из Ближней поет-ворожит.

Песня начинается заново.

На пустоши ветер, поет он песню мне…

Слова повторяются, вьются, путаются, пока дети, наконец, не выбиваются из сил и, хохоча, не падают друг на друга. Побеждает последний, кто устоит на ногах. Рен удается продержаться дольше других, но под конец и она валится наземь. Она запыхалась, но счастливо улыбается. Дети, пошатываясь, встают, отряхиваются и тут же готовятся играть снова. А мои мысли тоже медленно кружатся вокруг таинственного незнакомца, чьи глаза, казалось, впитали свет луны, а края силуэта были странно размыты.

Кто он? Зачем появился здесь? А потом в голове еле слышно проносится: Как он исчез? Как будто разбился на куски?

Одним глазком приглядывая за Рен, я прохаживаюсь между кружками, ловлю обрывки разговоров. Многие уверяют, будто видели что-то расплывчато-туманное – но этим я не верю совсем. Похоже, понимаю я, что он прошел на запад к Бо, севернее меня. Судя по всему, шел он по невидимой границе, отделяющей Ближнюю от пустошей – но как он различал эту границу, я не знаю.

Детский хохот стихает, уступая место хорошо знакомому голосу, и я, обернувшись, вижу Елену. Она сидит на низкой стене, окружающей площадь. Вокруг собрались несколько мужчин и женщин – кажется, единственные, кто не переговаривается между собой. Эта группа стоит молча, глядя на Елену. Перехватив мой взгляд, она подмигивает, но тут же возвращается к своим слушателям.

– Я его видела, – говорит она.