Ближняя Ведьма

 – Ветру и воде есть о чем рассказать, они могут предупредить, предостеречь. Всем известно, что ведьмой нельзя стать, ею нужно родиться, но в детстве я думала, что отец нашел способ обмануть мир и заставить работать на себя.

Справа от меня что-то мелькает за деревьями.

Проворно развернувшись, успеваю увидеть, как от ствола сами собой отделяются несколько веток. Нет, это не ветви, догадываюсь я. Рога. Между стволами на высоких, как ходули, ногах скользит олень. Вздохнув, я возвращаюсь на тропу, и вдруг – какая-то тень, глубже в роще.

Промельк темной ткани.

Я моргнула – и все исчезло, но я готова поклясться, что видела серый плащ за деревьями.

За спиной раздается резкий хруст, я вздрагиваю – там Магда, маленькая и сгорбленная. Она смотрит на меня. Левый глаз у нее небесно-голубой, зато правый сделан из чего-то очень темного и твердого, как мореный дуб, и вот этим двойным взглядом она внимательно обшаривает мое лицо. Вздыхаю – даже не знаю, сколько времени я простояла не дыша, и старуха качает головой, морщинистая и седая, как лунь.

Она хихикает, скрюченные пальцы крепко держат ручку корзины.

– Может, ты и хорошо берешь след, милая, но пугаешься, будто кролик. – Она тычет в меня длинным костлявым пальцем. – Не хочешь, чтобы тебя саму выследили.

Я оглядываюсь, но тень уже пропала.

– Привет, Магда, – здороваюсь я. – А я как раз шла к вам.

– Я уж догадалась, – она подмигивает здоровым глазом. Какое-то мгновение на меня устремлен взгляд только ее темного глаза, и я поеживаюсь.

– Ну, так идем, – она направляется из рощи, к своему дому. – Будем пить чай.

* * *

Три года меня не приглашали войти в дом.

Сейчас Магда молча ведет меня к нему. Над головами собираются тучи. Идем мы медленно, потому что на три ее шага приходится один мой. Поднимается ветер, он выхватывает пряди волос из моей косы, бесстыдно льнет к лицу и шее, пока Магда невозмутимо семенит рядом.

Я выше ее на целую голову, но догадываюсь, что сейчас она на голову меньше самой себя, какой была когда-то, так что сейчас равняться с ней ростом нечестно.

Двигается она не как старушка, а скорее как сорванный ветром лист, то и дело подскакивая и меняя курс. Так мы движется вверх по склону, к домишку, который она делит с сестрой.

Недаром я росла в Ближней – каких только историй о ведьмах не наслушалась в детстве. Мой папа терпеть не мог эти байки и всегда говорил, что их выдумал Совет, чтобы держать людей в страхе.

– Страх – странная штука, – говорил он мне.