Подмена

 – Отпусти!

– Не раньше, чем ты снова вернешься в свое тихое и покорное состояние. Мне сварливая женушка не нужна.

– Я больше не буду слушать тебя и подчиняться не намерена!

– А как насчет того, чтобы уважать желания мужа? Сама же писала об этом в своих сопливых женских книжонках. Или уже позабыла? Так, я помогу тебе вспомнить, кто в доме хозяин…

С этими словами мужчина с размаху залепил девушке пощечину. Хрупкое тело не выдержало и стало оседать вниз, попутно цепляясь на все, что попадалось под руки.

Дафна ухватилась за скатерть на обеденном столе и, падая, потащила на себя, уронив и бутерброды, заботливо приготовленные для мужа совсем недавно и корзинку для пикника, стоявшую там же.

– Может освежить тебе память еще раз? – произнес мужчина, склонившись над лежащей на дощатом полу девушкой и прижимающей ладонь к своему лицу.

От полученного шока Дафна едва могла говорить. Кэмерон ни разу не поднимал на нее руку! Что с ним произошло? Этот жестокий человек, грозно нависающий над ней, был совсем не тем мужчиной, кого она знала и любила.

Девушка в ужасе осознавала страшную действительность – сейчас она увидела его настоящим без наигранной маски дружелюбия и заботы. Ее муж – эгоистичный, злобный садист и этого уже не изменить, он останется таким навсегда и будет истязать всю ее жизнь, если она не избавится от него.

– Не прикасайся ко мне… – еле слышно прошептала она, чувствуя, как болит вся сторона лица, которой досталось от его нравоучений.

Конечно, он ударил ее не сильно, крови и других повреждений не было, чтобы потом не пришлось объяснять в полиции, почему у его обожаемой жены кровоподтеки и сломан нос. В его планы не входило ее заявление о насилии, иначе у нее появился бы повод развестись с ним. Нет, удар Кэмерон рассчитал так, чтобы Дафна поняла, чем ей может грозить ее непослушание, это был первый предупредительный «выстрел», говорящий о том, что второй мог быть уже гораздо страшнее.

– Ну, как, передумала спорить со мной, маленькая высокомерная дрянь? Будешь вести себя смирно? – требовал ответа он, взирая на нее сверху вниз холодными глазами с некоторым оттенком брезгливости, в котором Дафна ясно читала, что такая добродетель, как милосердие ее дорогому супругу совсем не знакома.

Она открыла рот, чтобы сказать что-то дрожащими губами, но слова застревали в горле, вырываясь на свободу лишь в виде шепота или писка.