Иррувим. Много жизней тому назад

Пусть и нелюдим был наш герой, а все же делам людским дивиться перестал. Но сейчас – сейчас было другое дело! «Гость этот, – думалось Лойду, – не человек, но речист. Не дьявол, а безо всяких спичек волен над огнем. Чего было еще ожидать, кроме упреков, – меньшего из всех зол? Почем мне, бедняге, знать?»

А гость меж тем со злым деянием медлил. Лишь малахитовое пламя камина свидетельствовало о его присутствии. Порешив, что виниться ему не по что, Лойд вновь оправился по-служебному и деловито проворчал:

– Нет мне нужды конфузиться.

Наследное я уберег. Что до вас, то извинений я не жду, так и знайте. Стар я для обид. А прочее, раз завсегдатай вы, нам обоим известно.

Ответное молчание тяготило, и даже мирное потрескивание пламени не внушало утешения.

– Стало быть, вы здесь постоялец, – отходчиво протянул Шиперо. И, паузой измерив тон беседы, продолжил: – А поди ж угадай, не привиделось ли…

По-видимому, оскорбившись столь вопиющему неприятию, безликий подал отмщения голос:

– Так почто мешкаешь? Коли я наваждение, разрешите быть свободным!

Шутливое изречение нимало позабавило его самого, потому как тотчас в камине заплясали задорные искры.

Архивариус перевел дух, посчитав воцарившийся порядок добрым знаком, и поспешил приличествовать:

– Ну что вы, право! Для меня великая честь иметь с вами знакомство! – А затем, толком не разобравшись в собственных чувствах, вдруг выпалил: – Черт-те что творится, знаете ли…

– И черт умнее тебя, окаянного! – внезапно рассвирепел гость, вернув беседу к прежнему накалу.

 – Твоя жизнь и гроша ломаного не стоит! А только путь тебе надлежит, да нехоженый!

Нечего и говорить: и без того не видавший солнца Шиперо ныне совсем побелел. Мало ему происков нечистой силы, так еще и на склоне лет, когда старикам положено иметь покой, он вынужден податься в скитальцы! Ишь чего выдумал! Вовек тому не бывать! Пусть так и знает! И только он хватил побольше воздуха, чтобы огласить на сей счет свое решение, как к нему вернулось самообладание.

Положение его пусть и было незавидным, а все же польза в нем наличествовала. Безликий мог знать частности пропажи его отца. Надежд на возвращение последнего, конечно, не осталось. Однако Шиперо не хотел упустить случая упокоиться со знанием участи своего родителя. Коли сегодня особенная для истории Иррувима дата, что, помимо прочего, каким-то образом связана с ним самим, значит, объяснение он таки получит, а заодно и выведает про отца.