Иррувим. Много жизней тому назад

Посему было принято новое решение: во что бы то ни стало обо всем допросить безликого и засим, не давая обещаний, ожидать благоприятного исхода.

– Что ж… Закат близится! Прошу, перейдем к делу! – пошел он в наступление.

– Клинопись! – прогремело в ответ. – Толкуй же!

Запасшись терпением, Лойд заботливо поднес глиняный артефакт к свету лампы. Следовало начать с предпоследней строки – так подсказывало чутье, и он принялся истолковывать писание:

– Тут сказано: некогда смерть громом заговорит и солнце закровоточит; тогда ветры населят землю; смерть последнего чистокровного сына тому причиной будет; и безбы?тие настанет, – чтец закашлялся.

Недоброе предчувствие им овладело. – Полукровке по роду предстать пред волей бога завещано.

Речь оборвалась. Шиперо уставился на пылающий камин и тотчас взвился, как кипятком облитый.

– В самом деле, не думаете же вы… Ох, ну уж! Черт-те что!

Ноги его так и подкручивало от возбуждения. Посему, восстав духом, Шиперо пустился трусцой по кабинету, не забывая приправлять свой моцион проклятьями: «Вот уж нет! Чтобы я… Да ни в жизнь! Чес-слово! Уму непостижимо…»

Не дожидаясь, покуда рассудок старика вернется на круги своя, невидимый возобновил свои наставления:

– Побереги прыть и не упрямься, рохля! Того гляди, чего и похуже случится!

– Да чтоб вас! – вскинулся Шиперо, раздражаясь пуще прежнего.

 – Ведь мне без малого шесть десятков! Ну, коня мне, что ли, жалко? Почто мне эти подвиги? Увольте! Ну какой, какой из меня рыцарь? Да и земли те давно на картах не значатся! Где искать их, треклятые, прикажете?

– Кручину брось, а земли сами тебя найдут.

Помяни мое слово!

– О горе мне, старику!

Безутешный Шиперо повалился в кресло и отдался стенаниям. Кудлатая голова упала на подлокотник, сотрясаясь крупной дрожью, из немощной груди вырвался глухой стон, и всякий случайный визитер непременно бы подумал, что случилось нечто непоправимое, нечто ужасное. И оказался бы прав. Ведь преемник, как никто другой, понимал: архив его хранит подлинную, хоть и незапамятную историю великого рода, только потому и обросшую мифами, что правда о нем некогда сводила с ума целые династии искателей бессмертия.

А еще он знал, что однажды и ему придется заплатить свою цену за хранение священных тайн, что в свое время настигло и многочисленных его праотцов.

Писанные пророчества несли огромную ценность: они грозили разрушительными войнами, предсказывали стихийные бедствия, вырождение и даже уносящие тысячи жизней эпидемии.