Артуриана

В ночь на Самайн, когда двери холмов распахнуты и тоненькие свирели фей, и эльфийские лиры зовут заблудившихся путников в волшебные земли, лучше держаться подальше от темных лесов, болот и отдаленных пустошей, ведь именно там можно стать пленником зачарованного мира.

Мне это не грозило, и я могла свободно гулять, где угодно, и однако же проводила дни в своей башне, погруженная в колдовские тайны, постепенно открывавшиеся мне.

Но когда наступил праздник, толпы повалили из города, к опушкам леса, где загорелись костры, и люди, нацепив маски зверей и птиц, украсив головы оленьими рогами, набросив на плечи шкуры, устраивали вокруг костров ритуальные пляски, а смельчаки прыгали через огонь.

Друиды раздавали беднякам щедрое угощение, разумеется, после ритуалов и молитв, провожающих солнце до весны. В эти дни его лучи покидали каменные кольца обелисков, чтобы вернуться уже ближе к Белтайну.

На мне в тот день было длинное темно-зеленое платье, богато расшитое, на плечах – накидка из лисьего меха.

Лицо закрывала маска, украшенная фазаньими перьями.

Вместе с прочими танцевала я у костров, вместе с прочими внимала словам друидов и угощалась мясом, рыбой и фруктами.

Потом какой-то незнакомый юноша подхватил меня под руку и повел к огненной стене, что обрамляла с двух сторон широкую тропу, – пройти по дороге огня в Самайн означало очиститься, избавиться от былых грехов. Мы вместе прошли по этой дороге, дыхание пламени обожгло нас. Я улыбнулась своему провожатому, оставила его и отправилась к костру, танцевать дальше.

Глазами искала Ланселота, знала, что все рыцари здесь. В ночь Самайна, как и в ночь Белтайна, многие влюбленные признавались друг другу в сердечных секретах, и потому, где-то в глубине души, я надеялась, что и нас ждет подобное счастье. Наконец, наши глаза встретились. Он стоял у одного из костров и огоньки пламени отражались в его зрачках. Я подняла маску и улыбнулась.

Ланселот улыбнулся в ответ и вежливо поклонился, а после отвел глаза, обратившись к кому-то из товарищей по оружию.

Я снова опустила маску, окончательно понимая, что этот мужчина никогда не ответит на мою любовь. Темный огонь вспыхнул в сердце, я ощутила покалывание в руках. Что мне костры, пылающие в Самайн, я могу зажечь другие, те, что поднимутся до самых небес, могу испепелить эту поляну и весь этот лес, и Камелот, и весь Альбион!

Мысль о чарах вновь возникла в моей голове.