Вовсе не белая Белла. Когда добро не такое уж и доброе…

Затем смех превратился в крик души, вырывающийся из тела, и Юлии так захотелось, чтоб она уже оглохла. О, оглохла…. И взрыв! Хлоп! Бух! Юлия стояла, закрыв уши, но четко услышала, как на нее орал тот парень, муж девушки.

– Ты забрала у меня ее! Я тебя ненавижу! Ненавижу!

– Скажи, что я его люблю, – стояла за его спиной покойная жена. – Скажи! Ненавижу!

– Ты забрала у меня ее! Я ненавижу тебя! Ненавижу! – кричал на нее тот парень. И кричал, и кричал. Юлия стала орать, что есть мочи. Она не знала, что это сон.

Она хотела умереть. Она не хотела все это выносить.

– Я не хочу жить!!! – закричала Юлия, проснувшись, наконец, от своего крика, медленно открыла глаза. – Что? Где я? – спрашивала сама у себя она.

– Ты чего? Ты дома, – услышала голос Расона.

Она сошла с ума. Юля закрыла уши руками, но все слышала крики душ. Их стоны, мольбы. Зовут смерть. Зовут ее. А перед ее глазами стоял образ той молодой девушки и парня. « Как? Я же только что была у синего ангела? Откуда Расон? Они в сговоре? Она смерть? Смешно.

Она простая модель. Самая востребованная, между прочим. Я добилась этого сама. Я топтала и ненавидела всех. Если они тупые, так пусть подвинуться и уступят ей дорогу. Затопчу! Хочу умереть!»

Где!? – воскликнула во весь голос Юля. – Где моя смерть!? Где моя смерть!?

«На этот раз ей сниться самый хороший сон, – подумал Расон, заметив улыбку, появившуюся на лице Юлии». Оно выглядела значительно лучше: посвежевшее, здоровое и такое умиротворённое во сне. Юлия Хот славилась своей необычной красотой в мире людей.

Самая красивая и самая жестокая. Пушистые и от природы черные ресницы трогательно лежали на ровной, белой коже щеки. Средненький, прямой нос и четко выделенные скулы придавали ее лицу вид гордой и упрямой особы, а пухлые, как коралл губы все – таки выдавали в ней чувственную и нежную девушку.

Все это обрамляли светлые, длинные, до пояса, распушенные волосы, которые сейчас шли вдоль ее фигурки, делая ее еще хрупче. Как фарфоровая кукла, она лежала равномерно дыша.

Тут зашел Хамин. Он прошел поближе к Расону, сидевшему возле Юлии и взглянул на девушку, лежавшую в постели.

– Еще не очнулась… – сморщился недовольно он и, не сводя от нее взгляд, обратился к Ведуну. – Люди такие слабые…

– В этом все люди, – согласился Расон, вдруг перебив повелителя. – Не всем же быть могущественными существами.

– Я не имел в виду тебя, – понял свою ошибку Хамин. – Ты волшебник – полукровка, я повелитель. Вы все для меня ровны.