Невеста поневоле, или Чужой трофей

До последнего серебряного, – произносит отрывисто, смахивая со щеки слезинку. – Сколько я вам должна, канцлер? Я готова возместить все убытки, что вы понесли по моей вине.

– Сомневаюсь, – отвечаю, наблюдая за этим нелепым представлением. – Откуда у простой служительницы сотня золотых?

Девчонка ахает, удивляется. Кажется, сумма и правда вводит ее в ступор.

– Я найду, – шепчет уже без энтузиазма.

Мне порядком надоела эта словесная перепалка. Не в силах больше сдерживаться, я притягиваю ведьму к себе, сминая пышную юбку, что шелестит у меня под ногами.

– Пустите! – шипит мне в лицо.

Я хватаю девчонку за горло. Стискиваю нежную плоть пальцами. Она дразнит меня. Злит. Пытается разбудить зверя, что уже давно дремлет, впав в спячку.

– Довольно! – рычу я, впечатывая девицу в стену. Морщится, пытаясь увернуться. Небейра! Я все равно получу ее! Опорочу, утолю свою жажду, а после, как и планировал, выдам замуж. За кого? Разве это имеет значение? Ублажать она будет все равно только меня! Впрочем, можно было бы обойтись и без последнего, но по законам Миона, женатый мужчина не имеет право держать в доме прислугу, что все еще ходит в девках.

Лицо обжигает пощечина. Стоило отвлечься, как ведьма уже распустила свои руки! Неужели не понимает, что за это я могу лишить ее головы?! Точно небейра! Умалишенная!

Сильнее стискиваю ее хрупкое тело. Вовсе не такое мягкое и податливое, как у Люсиль. В девчонке определенно есть стальной стержень.

– Вы за все ответите, канцлер Бэнкс! – шипит, словно змея. – Я вам это обещаю!

Тело моей пленницы будто стало таять, уменьшаться. Черный Мор! Что происходит?!

Я отшатнулся от нее. Вместо девушки передо мной оказалась маленькая пташка, с ярко-красным оперением. А с ее крыльев на холодный мраморный пол сыпалась багряная пыльца.

[7] Аттэка – крепкий алкогольный напиток, который производят на Северном материке. Отличается высокой стоимостью. Невозможно купить за пределами Первого кольца (прим.

Глава 7

Софи

Тело бил озноб. Нестерпимо хотелось принять ванну. Смыть с себя наглые касания самодовольного канцлера. Избавиться от них, до красноты натерев кожу жесткой мочалкой. Ведь в такие моменты боль отрезвляет, возвращает холодность рассудка, которой мне сейчас как раз не хватает.

Я вновь обернулась, коснувшись взором клетки с тонкими металлическими прутьями. Моя напасть. Моя извечная темница.