Семнадцать дней под небом

Поравнявшись с ними, Санёк услышал знакомые голоса:

– Да куда ты гребёшь? Правее бери! Нет, это слишком! Левым назад! Сейчас в берег впилимся!

– Топляк не видишь? Отгребай быстрее! Р-р-ряз! И-и, р-р-ряз! И-и, р-р-ряз!

Санёк и Василиса прошли мимо. Сказочные карельские красоты открывались по обеим сторонам реки. В заводях отражались стройные высокие сосны, выбеленные солнцем пригорки пестрели пятнами мхов, мимо с треском пролетали большие золотисто-зелёные стрекозы.

Пройти в этот день надо было много, чтобы наверстать время, упущенное вчера. Хорошо, что никаких серьёзных порогов не предвиделось, лишь иногда встречались небольшие шиверы, которые можно было проскочить с ходу, по основному потоку.

Зато приходилось много грести. Приноровившись к Василисиному ритму, Санёк грёб почти машинально, стараясь не думать о ноющих мышцах рук. Пытался отвлечься. И приходили ему в голову разные мысли. Например, о том, как это странно, что всё, к чему он привык – дом, родители, школа, друзья, да и вообще вся Москва, – где-то там, далеко-далеко, а он сам – здесь.

И это «здесь» какое-то неустойчивое, размытое, не имеющее даже точки на карте, поскольку река течёт, лодка плывёт, и где сегодня группа поставит палатки, неизвестно. Чувство это было необычное, непривычное, но, кажется, не плохое. Даже наоборот, все ощущения были свежими, голова ясной, а в душе пробуждалось что-то новое, до этого неизвестное даже ему самому…

Санёк чувствовал себя крохотной песчинкой, заброшенной невесть куда.

В Москве он никогда не ощущал себя таким маленьким. Там вокруг всегда были люди, – друзья, родители – в их отсутствие – интернет-сообщества, телевизор, а на улице – просто случайные прохожие.

Когда окружение его не устраивало, он включал музыку в наушниках и словно отгораживался от всех, переносился туда, к любимым исполнителям. И опять был как бы не один.

А здесь телефон пришлось выключить, чтобы не разрядился раньше времени, батарейки в плеере сели ещё в поезде, и осталась вокруг – тишина. Тишина была наполнена множеством звуков: плеском воды под веслом, шелестом ветвей над головой, голосами неизвестных птиц… а ещё в тишине в голову приходили мысли. Не чужие мысли, навязанные песней, интернетными роликами или звуками телевизора, а какие-то другие, свои.