Босс, вы папочка!

Но у них в этот момент мозг вырубается. От страха, скорее всего.

Пять процентов обычно не верят, называют меня шлюхой и говорят, что ребенок не его. Сливаются. А остальные пять… Предлагают ребенка оставить и даже содержать меня, иногда приезжая и повторяя «незабываемую ночь», которой не было.

Благородные? Нет, козлы. Такие же. Поэтому говорю, что мне нужны деньги на витамины и хотелки. После чего получаю их и перевожу в фонд. А что? Не соврала. Беременная девушка-брошенка как раз сможет себе их купить.

Да, я аферистка и мужененавистница.

Друзья с моими тараканами смирились. И все равно, что обо мне думают остальные.

П-л-е-в-а-т-ь.

Конечно, есть в этом и свои заморочки. Во-первых, иногда мучает совесть. Хотя я свято верила, что в детстве выменяла ее на пирожок. Во-вторых, эта маскировка раздражает. Но без нее никак. Не хочется мне в один момент столкнуться с кем-нибудь из жертв, кто весело закричит: «О, ты же та жаркая штучка (по их мнению, и плевать, что они ничего не помнят), и ты была беременна (уточню, что фиктивно) от меня!»

Вот если кто-то скажет это при боссе… То пипец.

Этого я боюсь больше всего. Я могу спокойно все рассказать, но…

Какой человек меня поймет? Да никакой.

Я услышу осуждения, неодобрение, хотя не делаю ничего плохого. Лишь развожу мудаков на деньги, отдавая их нуждающимся.

Худшее из всех вариантов – Бестужев меня уволит. За работу свою я держусь, хоть деньги могу заработать даже на своих авантюрах. Но… Это не то. Не смогу на них жить, все же совесть не позволит.

Это ведь так, забава. Она зависит от настроения, желания.

Понимаю, что пора заканчивать. Делаю я это уже год или полтора. Начала еще до того, как устроилась в крутую фирму. Узнай кто во мне, помощнице Яна Александровича, ту простушку из клуба, репутация моя будет испорчена. Черты лица-то я изменить не могу.

Репутацией я тоже дорожу.

Поэтому в ближайшее время точно прекращу. Вот только еще немного помогу Саше с тройняшками – и точно завяжу!

А пока… Выдыхаю и мысленно благодарю Бестужева за то, что помог мне.

Располагаемся за столиком, и я подталкиваю боссу свой блокнот. Бестужев отмахивается, выглядит напряженным и злым. Разговор как-то не идет с самого начала, и сделка проваливается. Очень странно, еще и Яну Александровичу не понравилось ничего из сказанного на переговорах.

Недовольный, взвинченный, он встает из-за стола и говорит свое жесткое «нет».

– Злой вы сегодня, – выпаливаю ему в спину на улице, пока мы идем к машине.