Невольно беременна

Резко стало не по себе только от одной мысли, что сейчас придётся общаться с неприятной женщиной. Мы редко пересекались из-за моей работы, но каждый раз делая это, она пыталась оскорбить меня на английском, думая, что русские девушки знают только основы языка.

Мне было всё равно, поэтому я просто её игнорировала, проходя мимо со спокойным лицом. Реагировать на обидные слова бесполезно – начнёт каркать ещё больше.

Поэтому с трудом подхожу к её квартире, поднимаю руку к звонку и посильнее на него нажимаю, зная, что сейчас всё помещение заполнит противный и звонкий звук.

Уже через несколько секунд по ту сторону двери послышалось шарканье и недовольное бурчание. Наверняка, старуха обзывала меня всеми матерными словами, которые знала, потому что я пришла к ней в начале десятого, когда она уже должна была спать. У меня день не задался, так пусть у неё и ночь будет такая же.

Раздается щелчок замка, и дверь резко открывается, являя на пороге дряхлую старушку, опирающуюся на трость.

Поднимает на меня недовольный взгляд, желая испепелить им.

Чтобы не слушать её недовольных речей, сразу же приступаю к делу, не собираясь разглагольствовать и занимать своё время.

– Мне нужен запасной ключ от моей квартиры, – моему тону нужно добавить немного дружелюбия, но я не могу. Эмоции будто превратились в прах, который похоронили глубоко в земле. После стольких часов истерик, мыслей, всё, что мне сейчас хотелось сделать – искупаться и лечь спать.

За последние два дня я сильно вымоталась, и хотелось банально дать телу и мозгу отдохнуть.

Ибо с захламлёнными мыслями и вечно терзающейся душой придумать, где взять деньги, я не смогу.

Старуха недовольно косится, испытывая и моё, и своё терпение. С недоверием снимает своими худыми и трясущимися пальцами ключи с крючка и протягивает мне.

Быстро забираю, почти выдёргиваю их из её рук, сухо благодарю и иду к своему временному жилищу. Почему временному? Потому что, скорее всего, мне придётся вернуться обратно на родину. Может, там получится устроиться на работу и взять кредит.

И нужно было сделать это в ближайшее время, но всё, на что я была сейчас способна – повернуть в замке ключ и переступить порог своей однушки.

Как только захлопываю за собой дверь, запираюсь, зная, что Боуэри, несмотря на то, что относился к Манхэттену, имел дурную славу. И не хотелось бы проснуться рано утром, не находя денег или телефона. Хотя, какая мне теперь разница? Брать-то у меня было нечего. Всё, что было, у меня забрали.