Невольно беременна

Это ниже моего достоинства, но ради брата я сделаю всё, даже если мне придётся унизиться ещё миллион раз.

Он – самое дорогое, что осталось у меня в жизни. И я сделаю всё, чтобы уговорить Картера.

Иду за Джоном, даже не смотря по сторонам. Не хотела, да и сейчас мне было не до этого. Всё, что меня волновало – разговор с мужчиной. Его слова. Решение. Боялась, что я зря себя сейчас обнадёживаю, и стоит мне перешагнуть порог его кабинета, как в одно мгновение всё разрушится.

А сейчас у меня был хоть какой-то призрачный шанс, упускать который не собиралась.

Именно поэтому, когда мы прошли через те же коридоры под любопытные взгляды некоторых рабочих, я без каких-либо колебаний открыла дверь кабинета, перешагивая границу, отделяющую нас двоих.

И мысленно через себя.

Когда жизнь даёт второй шанс, его нельзя упустить. Что я и делала, подавшись вперёд.

***

Оказываясь в помещении, смотрю на Картера, который только что оторвался от работы и поднял на меня взгляд, снова придирчиво осматривая.

Но, несмотря на неловкость, взгляда не отводила. Банально не знала, как начать разговор, надеясь, что это сделает он.

– Я хочу предложить тебе сделку, – резко произносит, играясь пальцами с ручкой, которой только что писал что-то на бумаге. От его слов напряглась, сразу же накручивая себя и прикидывая в голове варианты. В мысли лезли самые непристойные темы, но я утешала себя тем, что у него и так хватало девушек на ночь.

– Какую? – сглатываю, готовясь к самому худшему. Невольно сжимаю ладони в кулаки, впиваясь ногтями в руку. Картер продолжает сверлить меня взглядом, под которым хочется провалиться, и произносит:

– Тебе нужны деньги, а мне – ребёнок, – услышав эти слова, растерялась. До меня не сразу доходит смысл сказанного, и я непонимающе смотрю на мужчину. Зачем ему это?

– Прости, что?… – выдавливаю, не совсем понимая, к чему он клонит.

– Ты пришла ко мне и сказала, что сделаешь всё, чтобы я дал тебе деньги. Как и говорил, я не благотворительный фонд. Деньги в долг не даю, а вот заплатить, купив, могу, – эти слова он говорит всё так же холодно, с особым равнодушием. Будто мы сейчас разговариваем не о живом организме, а о каком-нибудь товаре.

И снова я разочаровываюсь. В нём.