В объятиях зверя

Вавилов усмехается, обнажая белые и ровные зубы.

– С каких пор? Или это не ты прибегала ко мне, плачась в жилетку?

Поджимаю губы, вспоминая моменты годичной давности.

Да, перед смертью моего мужа, у нас всё шло не слишком гладко. За четыре года нашего брака он начал вести себя несдержанно. Часто делал то, что мне не нравилось. Вёл себя странно. Не подпускал ко мне ни одного мужчину, кроме Льва.

Он стал… Немного безумным. Изредка делал больно. Словами, не телесно. Руку никогда не поднимал, наоборот гладил, оберегал.

Но порой произносил такие слова, которые били прямо в сердце. Становилось до жути обидно. Потому что это касалось моего бедного прошлого. Иногда, когда он выпивал, мог затронуть моё происхождение. Но потом признавался в любви, и успокаивал, задаривая украшениями, которые мне были не нужны.

И я искала утешения в объятиях Льва, зная, что он никому не расскажет. Вавилов был моей жилеткой, в которую могла в любой момент поплакать.

А однажды сорвалась… Сделала большую глупость.

На эмоциях поцеловала и сказала слова, о которых до сих пор жалею. Потому что Вавилов помнит их.

«Ты противный. Настолько, что порой хочется ударить тебя. Но ты мне нравишься и таким. Не как телохранитель Лев. Ты заботливый… Бываешь, иногда».

Тогда я сделала несколько несчастных глотков с алкоголем. Если бы не он, Лев никогда не узнал об этом.

Но эти слова в прошлом. И мы с Вавиловым решили сделать вид, что ничего не произошло.

Он сказал единственные слова, после которых я собралась и ушла.

Плакать в одиночестве.

«Не говорите чуши».

Это и правда была она.

– И лучше бы я этого не делала.

Произношу стойко, с толикой гнева. Я редко когда злюсь, но сейчас Лев напрашивается. Ничего не сделаю, и словами не задену, но… Хочется ответить, оправдаться.

Всё это – в прошлом.

– Уходи.

Сжимаю кулаки, впиваясь ногтями в нежную кожу.

Вавилов резко отводит взгляд в сторону, вдыхает побольше кислорода и на мгновение поворачивает голову, отчего рассматриваю его в профиль.

Челюсти напрягаются, скулы выпирают ещё больше. Успокаивается. Не любит, когда его вот так выпроваживают.

Лев отстраняется, и быстро обходит меня.

Когда дверь за мной закрывается, облегчённо выдыхаю.

Хватаюсь за сердце, которое немного колит от волнения.

Иду к кровати, ложусь и укрываюсь одеялом, сильнее укутываясь в тёплую ткань.

Смотрю вперёд, и понимаю. Сейчас я соврала Льву. Снова.