Я жду от вас ребёнка, босс!

Мой рот от такой наглости приоткрывается, и я несколько секунд шлёпаю губами, не зная, что и сказать.

– Я? В Вашу постель? Вы меня за кого принимаете? Я Вас не хочу!

– Вы же проститутка.

– Я эскортница! – не выдерживаю.

– Странно…

Всё тело от его глаз и тона леденеет.

– А несколько часов назад Вы кричали, что не из эскорта.

Мои глаза становятся как блюдца. Огромные. И вот-вот лопнут от такой наглости.

– Знаете, что! – срываюсь наконец. – Вы вконец обнаглели! Унижаете меня, используете и не даёте уйти! Вы – эгоистичный узурпатор, которому плевать на всех.

И вместо того, чтобы выслушать меня – кидаетесь такими неприятными словами! Да Вы хуже…

Я останавливаюсь, проглатывая слова.

– Хуже кого? – спрашивает он тихо. И яростно. Неудержимый гнев струится из этих слов.

– Вы – козёл, – произношу уверенно. Не знаю, с кем его сравнить. С Гитлером? Или Сталиным?

Он молча слушает, снова пугая меня этим. Внезапно привстаёт. Хватается за моё платье. Там, где грудь.

Скользит по ней, задевая пальцами то, что не нужно. Сжимает ткань и дёргает, разрывая платье пополам.

А я не двигаюсь. Смотрю в его отстранённое лицо. Несмотря на то, что он сейчас видит мою обнажённую грудь. Вера сказала, что этот наряд нужно носить без лифа.

– Вы офигели? – нахожу в себе силы. – Вы что вытворяете?!

Мне резко становится страшно. От его действий. И бездушных слов, которые он произносит равнодушно:

– Играю козла. Хоть что-то же в Ваших словах должно быть правдой.

Я закипаю от такой наглости. И его действий, которые взрывают всё моё терпение.

– Извращенец! – кричу, вырвав свои руки из его хватки. Одной прикрываю обнажённую грудь, а второй замахиваюсь. Бурлящий гнев сам несёт мою ладонь к его щеке. Но цели не достигает.

Бахрамов перехватывает моё запястье и стискивает пальцами, вырывая из моего рта тихий писк.

– Больно!

– Вы отвратительно ведёте себя, Добровольская. На работе. Я буду вынужден сообщить Вашему начальству.

Может, Вас уволят, и Вы приметесь за менее постыдное занятие – учёбу.

Не успев ответить, я чувствую, как мужчина отстраняется и рывком сдвигает меня вбок, отворачивая от себя. Ощущаю позади его шевеление и слышу голос, который похож на раскат гром.

– Спите, Добровольская.

Я бы его не послушала. Вот вообще. Но отчего-то стало так обидно, что едва не заплакала. Он меня проституткой назвал. И унизил. Но ничего. Я ему ещё отомщу.