Я тебя испорчу. P.S. Твой подонок

Плебеи!

Отморозки!

И их друг получает по лицу заслуженно!

Парень, куривший до этого сигарету, тушит её о кирпич здания и делает шаг к Ростику.

О, нет…

– О-о-о, суицидник!

– Остановим?

– Не, давай посмотрим.

Сейчас и он его бить начнёт!

Судорожно осматриваюсь по сторонам под грохот собственного сердца.

Хватаю стакан с прозрачным содержимым на выступе здания. И слепо бегу к Борисову. Встаю между придурками и Ростиком. И, не раздумывая ни секунды, выплёскиваю воду парню прямо в лицо.

Пусть это будет как комариный укус, но своего парня обижать не позволю!

Все вокруг замирают, как и я.

Я сделала это! Остановила его!

– Аль, а ну, зайди за меня! – Ростик хватает меня за плечи и загораживает собой.

Двинуться с места не могу. Хоть во мне текила, дающая смелости, всё равно замираю. Этот отморозок обхватывает лицо ладонью и пальцами ведёт вниз, смахивая воду. Дотрагивается кончиком языка до губы, пробуя её на вкус.

– Ты плеснула мне в лицо ром? – агрессивно рычит, дёргаю плечом.

Значит, это не вода была?..

Парень, кажется, разозлившись еще сильнее, подаётся вперёд.

– Спартак, мож, ну их? – выкрикивает кто-то из его друзей.

Да-да, послушай их!

Но он ведь этого не сделает, да?..

Готовлюсь к худшему.

Парень, надвигающийся на нас, крупный. Не толстый. Спортсмен. Через футболку мышцы прорисовываются. Рука большая. Как хлопнет – тут же лягу.

Смотрит зло. Яростно. Испепеляет взглядом, превращая меня в горстку пепла.

Хватаю Ростика за руку и тяну на себя.

Вовремя из бара выходит толпа людей, с которой мы и смешиваемся. Я облегчённо выдыхаю, оборачиваясь и смотря на заведенного парня. Продолжает смотреть на нас, провожая взглядом, но мы идём впереди толпы.

А Ростик назад прорывается. Дёргаю его за руку, осекая. Совсем придурок?!

Он видел того титана? А себя?

Да Борисов в инвалидной коляске потом будет разъезжать!

У нас отпуск, твою мать! Отпуск!

А не побоище…

Оказываемся в баре быстро.

Меня до сих пор колотит и трясёт. То ли от адреналина, то ли от страха. Всё сразу. Даже говорить не могу.

На дрожащих ногах нахожу Лану. Говорю, что мы пойдём в номер. Она кивает, и я иду за расстроенным Борисовым. Он за лицо держится. Кожу счесал на щеке и губе. Хорошо, что не разбили. Но приложился об асфальт круто.

Оказавшись в комнате, несусь в ванную комнату, к аптечке. И ругаюсь вслух.

– Придурки.