Поймать океан

Заброшенный храм

В первые минуты Железный Город восхищал Асин всем, даже тем, что, казалось бы, должно отталкивать. Вроде мертвого дерева у гостиницы, ползущего по улицам дыма или едкого, щиплющего нос запаха. Асин будто вырвалась из кокона, уютного, любимого, но однообразного, и теперь хотела впитать как можно больше нового, интересного, чужого.

Но вскоре высокие стены, окружавшие город, ленты дрожащих рельсов над головой и железные скаты крыш с круглыми черными провалами окон начали давить. Словно Третий не терпел чужаков и всячески пытался выдворить их.

Хмурые лица людей заставляли Асин чувствовать себя виноватой, прятать глаза. Сухие ломкие листья хрустели под ногами, и в этом хрусте она слышала: «То, к чему ты так привыкла – фигурные кусты и цветы с желтыми шапочками, – здесь неизбежно умирает». Асин брала их в ладони, гладила пальцами выступающие бледные хребты и тонкие, точно вены, жилки. Она не поднимала головы – над ней не было солнца – и не улыбалась прохожим. Хотя Железный Город все еще был диковинкой, необычной, манящей, он пугал. Возможно, потому что рядом не было того, с кем Асин могла разделить прогулку, впечатления и мысли.

Еда здесь отдавала маслом и горечью. Госпожа Тете сказала, это с непривычки, но Асин уговорила себя съесть один лишь серый суп, который, как ей казалось, хотел сбежать. Он грузно колыхался каждый раз, когда она передвигала тарелку, а белые гренки в нем разбухли и расползлись.

Именно поэтому, ступив на «Небокрушитель», Асин вцепилась в свой ранец и обхватила его обеими руками.

А стоило из-за дыма показаться знакомому манящему небу, как она запрокинула голову и вдохнула все еще горьковатый воздух.

Обжигающие слезы побежали по щекам, собираясь крупными каплями на подбородке. Падая, они разбивались о плотные кожаные ремни.

– Бул-ка, – раздался знакомый голос, и над больным плечом зависла тонкая длиннопалая ладонь. Но так и не опустилась, так и не хлопнула по перетянутым присохшими бинтами пульсирующим ранам.

 – Эй, ты чего плачешь? – Судя по тому, как сменился тон, Вальдекриз несколько растерялся.

– Все хорошо, – шмыгнула носом Асин и попыталась улыбнуться, но губы тут же задрожали.

Он неловко потоптался на месте, пошкрябал ногтями за ухом – запутавшиеся в волосах серьги почти не колыхнулись, – а затем произнес довольно неожиданное:

– Обнять?

Она, конечно же, собиралась ответить коротким вибрирующим «нет», но голос не слушался, как, впрочем, и все тело.