Аметист: танец волчицы

Серьги исполнили свой долг самостоятельно, после того, как расчёска уложила волосы и украсила их мелким жемчугом, тоже чёрным, и золотой диадемой. Золото Авиталь не любила, но по статусу наследной принцессы приходилось носить.

Принцесса переступила ногами, позволяя кружевным чулкам, а затем расшитым туфелькам, обуть её, и протянула руку к хрустальному кувшину с вином. Потянула носом. Чуткий нюх потомка вервольфов оповестил её о наличии замысловатого яда. Авиталь довольно рассмеялась. Ну наконец-то!

Девушка подошла к окну, открыла его и вылила напиток вниз.

Раздался чей-то испуганный вскрик. Кричала служанка. Ещё бы, видеть, как на твоих глазах мгновенно сгорает роскошный терновый куст – то ещё удовольствие.

«Неужели эти глупцы всерьёз надеялись, что после ночной прогулки я настолько захочу пить, что даже не понюхаю вино?» – спросила сама себя Авиталь. Что-то тут было не так. Братья не могли быть настолько глупы. По её хлопку тяжёлая дверь распахнулась, и девушка отправилась в привычный утренний путь по скользкой винтовой лестнице, по узкому каменному коридору.

Как и положено уважающим себя принцессам, Авиталь жила в башне. В городе башню прозвали Тёмной, и хозяйке нравилось это ёмкое название. В народе ходили слухи, что в этих базальтовых стенах Её королевское высочество приносит в жертву девственниц и пьёт кровь невинных младенцев. Авиталь не мешала распространению этих сплетен: репутация крайне важна будущей королеве.

Когда принцесса вошла в зал Примирения, все члены королевской семьи уставились на неё.

Нет, они, конечно, давно привыкли к её живучести, но всё равно продолжали надеяться, что однажды…

Это было относительно небольшое помещение, не более двухсот квадратных армов (*арм – единица длины, равная 101 сантиметру), и скромно украшенное. Оно предназначалось исключительно для семейных обедов, ужинов и завтраков членов правящей династии. Ну и для частных праздничных посиделок. Однако Авиталь не раз мечтала о том дне, когда велит убрать всех этих золотых эльфиек, бесчисленные зеркала, содрать бархатные портьеры с рюшками и прочую мишуру.

Да и блеск двух тысяч свечей утомлял её чуткие волчьи глаза. Равно как перешёптывания полусотни особо приближённых придворных и сотен всяческих слуг утомляло слух.

– Дочь моя, – томно проблеял король, протягивая пухлую руку с крупным аметистом в золотом перстне.

Лев XXI был потомком драконьего рода.