Аметист: танец волчицы

– Нет, – вмешался Сеорарс, – ты знаешь, где Ми?

да.

– Откуда? – Кэолэн схватил её за руку. В голосе его читалась плохо скрытая ярость.

– Отведи нас, – тихо, но настойчиво попросил Сеорарс.

Княжна Пассифлора, девушка, которая молчала почти все полгода, что они её знали, которая ни с кем не общалась и просто записывала лекции, сейчас казалась ему лесным духом. А бериллец верил в духов.

– Ну, попробуй, – хмыкнул Кэолэн, и Пассифлора молча пошла, отклоняясь от их направления влево.

– Троллевщина какая-то, – пробормотал Кэолэн.

Он чувствовал досаду. Злился на Пассифлору, так неожиданно и безумно явившуюся им, на товарищей, поверивших сумасшедшей девчонке, на предателя Сеорарса, на Ми, из-за которой всё началось, а больше всего – на себя. Зачем он попёрся в ночной зимний лес? Мог бы сейчас ласкать упругое девичье тело, целоваться и блаженствовать в тепле и страсти. Что за тролль дёрнул его ввязаться в эту авантюру?

Глава 6. Прекрасный рыцарь

Чарна лениво приоткрыла золотисто-карие глаза, растянула вишнёвые губы в томной улыбке.

– Уже уходишь, мой господин?

Её низкий, бархатный голос, её сладострастная поза, её мягкое, ароматное, обнажённое тело – всё манило его и звало остаться. Но принц Ренулф лишь тряхнул гривой золотых волос, отгоняя поднимающееся от паха желание. Из спальни этой женщины можно не выходить вечно, но – не его вариант. Теперь, после того как старшая сестра отступила в сторону, освободив путь к трону, перед сыном короля открывались иные заманчивые перспективы.

Он натянул ярко-алые штаны, затянул пояс. Чарна смотрела на него и улыбалась, в глазах её танцевали отражения языков каминного пламени. Принц обул сафьяновые сапоги, попрыгал, расправляя голенища, и снова обернулся. Его взгляд упал на её розовые груди с черешенками сосков, и Ренулф потянулся было к поясу, чтобы развязать его, но вовремя спохватился.

– Да, – ответил небрежно, – но я ещё вернусь, милая.

Милыми женщин было называть проще, чем запоминать их имена. Впрочем, имя Чарны он запомнил. Она не была красавицей из красавиц, уступала иным его женщинам и статью, и чертами лица. Но в её облике было столько манящей истомы, что редкий мужчина мог бы удержаться от желания попробовать пышные губы Чарны на вкус.