Месть злого духа

Я был уже почти внизу, когда почувствовал, что друг остановился у почтовых ящиков.

Обернувшись, я увидел, как Влад поднимает с пола пачку листовок. Красная надпись крупным шрифтом гласила: «Бытовая техника в кредит, под 0 %!» Листовок в пачке было много, штук, наверное, сорок. Видимо, нерадивый разносчик не потрудился засунуть по листовке в каждый почтовый ящик, а просто бросил их на пол.

– Вот же свиньи, – скривился Влад. – Даже до ящика донести не могут.

С этими словами он положил всю пачку поверх почтовых ящиков.

– Кому нужно будет, возьмут, – пояснил он.

Тем временем до катастрофы оставались считанные секунды.

Впоследствии я часто прокручивал в голове этот эпизод, размышляя о том, как бы сложились дальнейшие события, не подними Влад эту пачку листовок. Или, к примеру, если бы разносчик добросовестно выполнил свою работу и разложил листовки по ящикам, как положено. Ведь, как ни крути, именно этот эпизод запустил цепочку загадочных событий, в эпицентре которых и оказались мы с Владом.

Итак, мизансцена: мы на первом этаже, на всех парах мчимся к подъездной двери. Я привычным движением тянусь правой рукой к светящейся в полумраке кнопке домофона. Раздается характерное пиликанье: замок открылся.

Вот только в суете я не заметил важную вещь – звук открывающегося замка раздался за мгновение до того, как я нажал на кнопку. Будь у меня чуть больше времени, я бы сообразил, что кто-то в этот самый момент открывает дверь с той стороны…

Но было поздно. Я с силой толкнул плечом металлическую дверь и тут же услышал звонкий удар со стороны улицы.

На секунду дверь как будто уперлась во что-то твердое. После короткой паузы послышался еще один звук, уже глуше, словно на пол бросили мешок с картошкой.

У меня неприятно засосало под ложечкой. Аккуратно приоткрыв дверь, мы выглянули на улицу.

На дорожке у подъезда, кряхтя и постанывая, лежал Григорий Павлович Кутемкин, мой сосед сверху. Холодный пот выступил у меня на лбу. Это был последний человек, которого я бы хотел треснуть дверью…

В правой руке пенсионер держал старую лакированную деревянную трость, вытянув ее перед собой, словно защищаясь.

В левой руке он сжимал пакет, из которого по всей дорожке рассыпались яблоки. Одно из них откатилось аж метров на пять.

Сначала мне показалось, что Григорий Павлович – или Палыч, как его за глаза называло большинство соседей, – получил дверью по голове, а в таком случае у него могло быть сотрясение.