Любовники Камиллы

Впрочем, сейчас кое-что изменилось. Сегодня она узнала, что крупный феодал Альфонс мертв. Его убили как раз в тот момент, когда он пытался помочь ей, даже не подозревая, что обращение Камиллы к господину Максиму с жалобой наносит вред его герцогу. Альфонс едва ли был старше Аннет или Сильвии. Кто же теперь на очереди? Вполне возможно, что Сильвия…

Боже, как кружится голова…

– Мадам?

Голос Сильвии вывел Камиллу из задумчивости. Она несколько раз моргнула, и предметы обстановки перестали плыть у нее перед глазами.

Оказалось, что Сильвия крепко вцепилась в ее покрытую отвратительными синяками руку, а матушка Аннет тем временем поднырнула под другую руку и они ведут ее к кровати. На нижней части балдахина, такого же голубого с золотом, как и простыни с покрывалом, красовались вышитые фигурки селян и селянок, вспахивающих землю и бросающих в нее семена, – прозрачная аллегория, олицетворяющая плодовитость супружеской четы, возлежащей на этом великолепном ложе. Вот только Мишель ни разу не укладывал на него Камиллу, ее всегда приводили в его покои слуги.

– Он убьет вас, – мрачно повторила Аннет бесстрастным голосом, будто говорила прописную истину, что небо синее, а за зимой всегда приходит весна. Затем она осторожно провела тыльной стороной ладони по лбу и щеке Камиллы и, увидев, что герцогиня прикрыла глаза, обратилась к служанке: – Сильвия, принеси шерстяные одеяла. Ей нехорошо.

Только сейчас Камилла осознала, что дрожит с головы до ног, а желудок сводит судорогой.

– Это всего лишь голод, – сглотнув, пояснила она, когда служанка вышла из спальни. – С тех пор как Сильвия ушла за вами, матушка Аннет, у меня во рту не было и крошки.

Аннет подложила подушку под ноги герцогине и снова повторила мысль, которая не выходила у нее из головы:

– Убьет он вас, как пить дать убьет. И вы сами знаете, что тогда случится. Он разорит это герцогство, уничтожит его, а потом возьмется за какое-нибудь другое – так же, как это сделал ваш отец.

Да, это правда, угрюмо подумала Камилла, но даже себе – а тем более кому-то другому – она не могла признаться, что проиграла, а Мишель одержал над ней верх.

Вместо этого она вновь обратилась к повитухе:

– Вам следует немедленно покинуть дворец, пока вас не обнаружили в моих покоях.

– Не бойтесь за меня, ваша светлость, – ухмыльнулась дерзкая повитуха. – В отличие от вас я дорожу своей шкурой.

В спальню вернулась Сильвия, держа в охапке несколько шерстяных одеял.