Любовники Камиллы

Как будто она могла забыть опухшую красную щеку и рассеченную тяжелыми перстнями мужа кожу под подбородком. Левое плечо чудовищно болело от удара об обитую шелковыми обоями стену в его кабинете, давали о себе знать и бедро, и локоть – это когда разъяренный герцог швырнул ее на мраморный пол.

– Но внутренних повреждений, надеюсь, нет?

– Нет, ваша светлость.

Матушка Аннет отложила наконец полотенце и направилась к герцогине. Остановилась в двух шагах от нее и, хмуро посмотрев ей в лицо, спокойно проговорила:

– Когда-нибудь он вас забьет до смерти, ваша светлость.

Сильвия открыла было рот, чтобы что-то сказать, но Камилла подняла руку, призывая женщин к тишине:

– Я вполне могла бы забеременеть, ведь мне еще не слишком много лет.

Повитуха Аннет скрестила руки на груди.

– Ваша светлость, – молвила она, – позвольте мне, недостойной, заметить, что вы не совсем обычная женщина. И в этих делах разбираетесь гораздо меньше, чем все, кого я знаю.

Камилла услышала, как Сильвия тихонько ахнула, сдерживая смешок.

Верная служанка, как и повитуха, никогда не боялась говорить правду своей госпоже, за что Камилла была ей благодарна и многое прощала.

– Если я подарю герцогу наследника, – сказала она, – ему не придется искать себе другую герцогиню.

– В нашем герцогстве каждому известно, что у его сиятельства нет внебрачных детей на стороне, хотя, видит Бог, в попытках заиметь таковых он себе не отказывает, – заявила повитуха. – Знаете, как бы я поступила на вашем месте? Да очень просто.

Завела бы себе другого производителя и выдала бы родившегося ребенка за законного наследника своего мужа, достойного воспринять герцогский трон.

Никогда еще матушка Аннет не выражала свои мысли столь прямо и открыто. Камилла покачала головой. Она по своей воле вышла замуж за Мишеля, младшего сына именитого семейства, который, женившись на Камилле, сразу же получил герцогство. Камилла вполне могла не пойти на поводу у своего отца и, ослушавшись его приказа отправиться под венец с Мишелем, убежать из дома, но она не сделала этого, наивно полагая, что герцогству без нее будет плохо.

Поэтому она четко произнесла клятвы перед алтарем и с этой минуты взвалила на плечи огромную ответственность не только перед мужем, но и перед жителями герцогства. Совершенная ошибка стоила ей двадцати лет жизни, но она по-прежнему придерживалась своих убеждений.

Пара-тройка ударов и оплеух, отвешенных тяжелой рукой герцога, не должна поколебать ее устои.