Яд замедленного действия. Детективные истории

Цвет её лица стал совершенно идентичен цвету директорской двери.

Учителя, уже начавшие роиться в учительской в ожидании звонка на первый урок, секретарь директора Людочка, поправлявшая перед зеркалом в приёмной свою модненькую прическу, ученики, через открытую дверь приёмной услышавшие вопль Веры Ильиничны, тут же бросились к месту происшествия и едва не втолкнули меня, навалившись довольно многочисленной толпой, в кабинет.

Но крик завуча уже привел меня в дееспособное состояние и я, проявив мужскую твёрдость и хладнокровие, несмотря на противную дрожь в ногах, непреодолимо встал на их пути.

– Назад! Все назад! Я кому говорю!?

Давление несколько ослабло. Но шум нарастал.

– Люда! Срочно вызывай милицию и скорую помощь. У нас больше нет директора…

Я покосился на неподвижную Веру Ильиничну.

– И если ты слишком долго будешь соображать, можем недосчитаться и завуча…

В наступившей тишине я услышал стук упавшей на пол расчёски. А в голову пришла совершенно дурацкая мысль: теперь непонятно, кто меня будет отпускать без сохранения содержания по личным обстоятельствам на три дня?.

.

Вообще-то, несколько лет назад мне приходилось видеть убитых людей. Большинство из них выглядело гораздо менее привлекательно, чем то, что я видел сейчас перед собой. Но там была война.

Труп школьного директора в собственном кабинете с пулей в груди почему-то совершенно не укладывался в мои привычные представления о жизни и смерти. Особенно – о неестественной смерти.

Между прочим, было как-то не очень похоже и на самоубийство.

Мне, правда, с моего места не была видна правая рука директора, свисавшая безвольно к полу. Но я почему-то подумал, что если в ней даже и есть пистолет, то это ещё не доказывает, что Минаков добровольно жал на спуск. Было в выражении его лица что-то такое, что вызывало у меня сомнения по этому поводу. Может, этот его удивленный взгляд в мою сторону?

Между тем, испуганный улей в приёмной ожил и загудел с удвоенной силой. Ирина Сергеевна, симпатичная химичка лет тридцати двух, которая, как я замечал не раз, почему-то чаще других оказывалась поблизости от меня, помогла мне привести в сознание Веру Ильиничну.

Её подняли и увели в учительскую на диван, где она дрожащими руками уже поправляла свои жиденькие обесцвеченные волосы. Люда, наконец, дозвонилась до милиции и скорой помощи. Я, передав завуча на попечение Ирины Сергеевны, выставил из приёмной всех учеников, а учителей потеснил в учительскую.