Яд замедленного действия. Детективные истории

Прикрыв дверь директорского кабинета, велев Людочке никого туда не пускать до приезда милиции, я тоже вошел в учительскую. Пришлось, правда, отвечать присутствовавшим там учителям на вопросы о том, что же все-таки произошло. Но я только сообщил, что Алексей Степанович мёртв. Ни о каких деталях виденной мной картины рассказывать не хотелось. Вера Ильинична, слегка оправившись от обморока, тихонько плакала на диване. Цвет её лица стал постепенно возвращаться к норме, но глаза продолжали светиться ужасом.

Я тоже вёл себя ещё не слишком адекватно.

Даже спросил её, не подпишет ли она моё несчастное заявление вместо Алексея Степановича. В ответ она, конечно же, окатила меня гневным взглядом и принялась всхлипывать пуще прежнего.

Как и все в школе, я, конечно, знал об особом отношении Веры Ильиничны к Минакову. Это было тривиальной темой для злословия среди учителей. Но мне казалось, что наша «стальная Вера» не способна на глубокое романтическое чувство, которое она со всей очевидностью проявляла сегодня.

В это время глупо и бессмысленно прозвенел звонок на первый урок. В учительской возникла маленькая паника. Все разом загалдели. Кто-то считал, что надо идти на уроки. Другие кричали, что надо не сходить с ума и отпустить детей по домам. В конце концов, собравшаяся с мыслями Вера Ильинична решила позвонить в районное Управление. Она сообщила о случившемся, и потом долго и как-то неловко объясняла, что предлагает отпустить детей. Получив, по-видимому, согласие начальства, она положила трубку.

Мои мысли по поводу развивающихся событий сами по себе как-то выстраивались, и я решил вмешаться в происходящее.

– Вера Ильинична, может быть, детей пока не отпускать? Давайте их посадим в классы, а учителя просто побудут с ними. Сейчас приедет милиция. Они могут захотеть поговорить и с детьми, и с взрослыми.

Она задумалась. Потом, согласно кивнув, начала отдавать распоряжения. Скоро толпа детей, гудевшая у приёмной, была выдавлена учителями в учебные кабинеты, в учительской остались только завуч, я и преподаватель ОБЖ Александр Николаевич, у которого не было первого урока.

Дети дали ему смешную кличку «товарищ папа». Я знал причину. Это был сорокапятилетний военный пенсионер, майор, пришедший работать в школу минувшей весной. Он был здорово похож на актера Александра Абдулова, только, как бы, сильно пьющего. По странной детской логике Абдулов отождествился с героем фильма «Гений», у которого была кличка «папа».