Дикая груша – лакомство Ведьмы. Сборник рассказов

Связав обратно узелок, Влад остальной путь шёл молча. Дома прошёл под навес к камню и повесил узелок над ним.

– Ну, вот краски получены, когда теперь Сумчиха даст знать, что пора? – размышлял он.

– Скорее бы уж! А то после этих полученных красок покой пропал, да и сон не идёт.

Но всё решилось быстрее, чем он ожидал, на следующую ночь, как обычно, присел у забора покурить и как всегда думал о своём, про свои заботы.

– Здравствуй, Владушка! – голос Сумчихи как всегда напугал его.

– Ну что ты так пугаешься всё время? Что дрожишь? Не рад, что ли? – спросила она ехидно. – Не скучал ли? – продолжила она издеваться. – Ну да ладно, пришла напомнить тебе, с этой ночи пиши, за три ночи надо успеть управиться, да помни – писать будешь только пальцами, пиши строго, как в бересте написано, пиши, в смысл слов не вникай, всё равно не поймёшь.

– Но ведь я никогда такого не писал, а вдруг ошибусь, – тихо сказал он.

– Ты пиши! – сказала она и ещё злобней добавила:

– Не твоего ума дело, пиши, да помни, о чём до этого говорили.

– Да, да, конечно, я сделаю всё, как ты сказала, – согласился быстро он.

Она исчезла так же внезапно, как и появилась.

Влад, чуть помедлив, пошёл к навесу, достал краски и, обмакнув указательный палец, стал легонько пробовать проводить первые линии, но тут начались первые трудности, краски странным образом быстро впитывались в камень, и когда он поправлял линии, то водил пальцем уже по сухому, от этого кожа на пальцах быстро краснела, и было больно продолжать.

К утру на правой руке все подушечки пальцев были стёрты. Во вторую ночь пришлось писать левой рукой. Пальцы его кровили, морщась от боли, он продолжал наносить штрихи, получалось, что строки на камне писались, действительно, кровью.

К третей ночи все пальцы были стёрты, и ему пришлось писать обратной стороной, костяшками.

– Ну, вот и готово! – перевязывая руки полосками льняной тряпицы, сказал он.

– Кровью, через боль писал, не спал три ночи, упрекнуть не в чем. Боже мой – на надпись три дня ушло, кто бы мог подумать!

Рассвело.